Книга Долбаные города, страница 48 – Дария Беляева

А потом я увидел, что миссис Джонс плачет над миской. Мне захотелось ее обнять, но она была взрослая женщина, и я вдруг засмущался.

— Миссис Джонс, — сказал я, смотря на ее трясущиеся плечи. Я все-таки встал и даже обнял ее, и почувствовал удушающую смесь запаха пота и дезодоранта. Она была теплой и дрожащей, как маленькая девочка. Обалденно было ощущать себя педофилом и геронтофилом одновременно.

— Все в порядке, — сказала она. — Все в порядке.

Но ничего не было в порядке. Леви сказал:

— Нам так жаль.

Миссис Джонс еще некоторое время терпела мои объятия, а потом спросила:

— Вы будете оладьи с медом или с кленовым сиропом?

— С медом, — сказал я, а Леви ответил:

— С кленовым сиропом.

Завтракалимы молча, терзали неровные, политые сладким оладьи. Одновременно подгоревшие снаружи и сырые внутри, они заработали место в фонде золотых метафор моего состояния после гипомании. Я заставил себя съесть половину, а Леви сосредоточено снимал ложкой кленовый сироп.

Миссис Джонс сказала:

— Спасибо, что пришли, правда.

А пахнут оладьи, подумал я, очень хорошо. Ну точно лучше, чем миссис Джонс. Я наткнулся на взгляд ее покрасневших глаз, увидел розоватые белки с прожилками пухлых сосудов, и мне стало не по себе.

Я спросил:

— А где все-таки ваш мистер Джонс?

— На работе, — повторила она, и я понял, что он ушел. Я отчего-то почувствовал на своих плечах всю тяжесть мира, словно это я был виноват в том, что ее бычок урулил из стойла после того, как их сын застрелил двоих человек. Кроме того, может дело было в оладьях. Нельзя взять смесь «Мистер Кто-То-Там», приготовить из нее цемент для пытки грешников и остаться безнаказанной.

Я сказал:

— Все не будет в порядке, миссис Джонс. Но вы сможете жить с тем, что все не в порядке. Ну, знаете, этого хотел бы Калев.

Вот ты лицемер, Макси. Калев хотел пустить себе пулю в голову, и он сделал это. Теперь можно до бесконечности примерять на него любые клишированные фразы, и он больше не скажет «нет». Этим мертвецы хороши.

Леви сказал:

— Вам нужно ко врачу.

И за сим проглотил свои утренние таблетки.

— Это правда поможет, — добавил он. — Хотя сейчас так не кажется.

Мы сидели с ней еще некоторое время, затем она сказала:

— Ну, мне надо собираться на работу.

Тоже, конечно, соврала. И я подумал: надеюсь, ты не хочешь покончить с собой. Может, твой муж уже застрелился в каком-нибудь мотеле, в номере прямо за неоновой вывеской, в котором невозможно уснуть. Каков отец, таков и сын, и все такое.

— Пожалуйста, — сказал Леви. — Держитесь.

— Да, если надумаете убить себя подумайте дважды.

Миссис Джонс задумчиво кивнула мне в ответ, и это ее спокойствие было дополнительным показателем того, насколько далеко от Земли она находилась сейчас.

Подумайте дважды, потому что кое-кто уже совершил такую ошибку. Самого худшего я, конечно, не добавил. Миссис Джонс выпроводила нас с Леви, мягко, но настойчиво. Мы вышли из дома Калева и увидели,как она села у окна, похожая на старушку.

— Думаешь, убьет себя?

— Только не предлагай ставить на это деньги.

— Предлагаю. Мне как раз нужно купить карамельки для Калева.

Леви посмотрел на меня, как на чокнутого (хе, таким я и был).

— Калеву больше не нужны карамельки.

— Это как сказать.

Мы зашли в магазин, затем я поведал Леви о своем сне и понял, что он вызывает у меня куда больше эмоций, чем казалось на первый взгляд. Внутри все перекручивало, сжимало, как будто мои внутренние органы решили стать ближе друг к другу. Я закурил и увидел, что руки у меня дрожат.