Книга Ни кола ни двора, страница 110 – Дария Беляева

— Вам тут помощь не нужна? Может, кто-то в сложной ситуации?

Мальчик продолжал смотреть на меня, потом выдавил из себя:

— Ты не Светка.

Да уж, подумала я, не Светка. А хотелось бы.

Мальчик захлопнул дверь, и мы снова остались ни с чем.

Между шестым и пятым этажом мне ужасно захотелось есть, так пятый этаж не запомнился мне ничем, кроме того, что я заглянула на кухню, где мешала суп женщина с синяками на плечах. У нее были почти русалочьи длинные волосы.

На четвертом этаже какой-то бухой или упоротый парень бегал по коридору и орал, и я спросила Толика:

— Подойдешь к нему?

И пожалела об этом, потому что Толик подошел, и они сильно подрались. Мне пришлось уводить Толика, так что ни единой комнаты на четвертом этаже мы не проинспектировали. Толик сплевывал кровь и смеялся, а я старалась вытереть ему губы и нос.

— Опух?

— Вроде нет, — сказала я. — Вот зачем тебе это было надо?

— Ну, тому парню явно помощь нужна.

— Психиатрическая.

На третьем этаже дети играли в "Чипсы-колу" (я сама никогда не играла, узнала о правилах из дайри одной девчонки) и бегали по тесному коридору, все время задевая нас. Бабушка одного из мальчиков выгнала нас, полагая, что мы решили украсть каких-нибудь детей и, кроме того, пригрозила вызвать милицию.

Когда мы спустились на второй этаж, то первым делом увидели обжимавшуюся у подоконника парочку, парень с девушкой целовались так страстно, будто хотели друг друга съесть, трусы болтались у девушки на щиколотках и угрожали соскользнуть вовсе, когда она пыталась закинуть на своего молодого человека ногу в страстном и чуточку самовлюбленном порыве.

— Эй! — крикнул Толик. — Смотрите не свалитесь! А то стекло выдавите!

Он согнулся пополам от смеха, когда девушка зашипела:

— Я же говорила! — а парень принялся натягивать на нее трусы. Быстро, на пределе своих возможностей, ребята метнулись в душевую. Вскоре оттуда послышались вполнедовольные стоны.

— Везет же людям, — сказала я.

— Везет, — согласился Толик.

Но, кроме этой забавной детали, мы застали кое-что еще, не менее непристойное. Я думаю, даже куда более непристойное.

В последнюю на этаже дверь Толик стукнул пару раз, без особой надежды, уже развернулся, чтобы уйти, как внезапно что-то дернуло его эту дверь толкнуть, и она поддалась легко и спокойно, словно никогда не была закрытой.

Эта божественная вдохновенность, почти волшебная интуиция меня в Толике всегда удивляла.

В маленькой комнате не было кроватей, только матрас и облезлый диван, который мы едва видели с нашего места у порога. Горел маленький рыбьеглазый телик, с помехами показывал какую-то юмористическую передачу. За столом сидели, наверное, муж и жена, или сожители, или вообще едва знакомые люди, я не знала.

На женщине были только трусы, застиранные и хлопковые, по-советски закрытые. На мужчине, впрочем, кроме семейников в клеточку тоже ничего не было. Женщина спала, улегшись на стол, мужчина смотрел в телевизор невидящим взглядом.

Все, в общем, было обычным: стандартные алкоголики, стандартная крохотная комнатушка, стандартные телик, бутылка водки, жалкая закуска, красный ковер, зеленый диван.

Нестандартным был запах. Я никогда ничего подобного не чувствовала, но чем пахнет — поняла сразу, благодаря какому-то первобытному чувству, далекому от разума. Такое же чувство, как этот запах, вызывают больные и безумные люди, так я подумала.