Книга Ни кола ни двора, страница 12 – Дария Беляева

И он спросил:

— А чего?

Папа продолжал смеяться над старым анекдотом, я вам сейчас его расскажу.

Гуляет мужик с коляской, подходит к нему тетька и говорит:

— Ваш ребенок выглядит больным и каким-то опухшим, что с ним случилось?

— Заболел. Опух.

Да, по-моему тоже тупой анекдот.

Я молчала, но трубку почему-то не клала. Мне кажется, абсурдность ситуации хорошо меня проняла. Я подумала, что если удачно скошу взгляд — увижу объектив камеры и задумчиво ковыряющего в носу оператора.

Толик Тубло сказал моему папе:

— Точно я не стесню вас никак?

— Не, — ответил папа, теперь я слышала его лучше, должно быть, Толик отвел трубку от уха. — Нормально. Стеснить нас сложно.

— Во себе дачку небось отгрохал! — Толик присвистнул. Он, судя по всему, еще держал телефон у уха, я слышала его очень хорошо.

Папа что-то еще ответил, и Толик снова засмеялся, шмыгнул носом, потом, внезапно, опять обратился ко мне, я вздрогнула.

— Короче, я тебе подарок даже привезу. Но я ваще-то я думал, что ты младше. А ты здоровая уже такая, хрена себе! Во время летит, ниче так, да?

— Ага, — сказала я.

А он сказал:

— Ну лады. Не скучай.

Я подумала, что сейчас Толик Тубло, кем бы он ни был, положит трубку, но он вдруг добавил:

— Не-не, подожди, короче. Хочешь историю расскажу?

— А, ну, да.

Я почти услышала, не знаю, как вы это поймете, но именно почти услышала, как он улыбается.

— Короче, был такой мужик,да? Бородатый, небось.

— Почему? — спросила я.

— Потому что он жил, когда Иисус только умер. Был типа, знаешь, учителем. И вот там же тогда много было учителей, которые учили быть христианами, да? Вот, и все другие учителя такие придумывали своим ученикам задания, учили их толковать чего-то там, неважно. И ученики того парня все время спрашивали, почему ты вообще нам заданий не даешь? А он знаешь че?

— Что?

— Он говорил: любите друг друга, и этого довольно с вас. Приколись?

Я сказала:

— Ага. У меня есть такой репетитор по английскому.

Папа сказал громко, пытаясь перекричать Толика:

— Это, вроде бы, Иоанн сказал!

— Ого! То есть, это ж Иоанн Богослов! Режиссер самого крутого фильма-катастрофы за всю историю человечества! Да, точно это он.

— Извини, Рита, — сказал папа. — Толик хочет общаться.

— Толик хочет общаться, это точно!

Я сказала:

— Да ничего.

Он сказал:

— Ладно, вот и вся история. Ну, пока. Подарок мой совсем не понравится тебе.

— Да не переживайте так, — ответила я.

— Я ужасно переживаю!

И он положил трубку, все равно в самый неожиданный момент. Я сказала маме.

— Мама, а кто такой Толя Тубло?

— Толик Тубик, — сказала мама.

Это все, конечно, прояснило.

— Ага, — сказала я. — Он.

Мама задумалась, будто я спросила у нее о сексе или, например, о наркотиках. Она сказала:

— Старый друг семьи.

— Он, вроде как, из тюрьмы вернулся.

— Да, — сказала мама. — Вроде как. Слушай, малыш, а где сигареты?

— Я не брала, — ответила я. И солгала. Мамины сигареты были у меня в комнате, в ящике стола, закрывающемся на ключ. Мама безуспешно искала их, затем вытряхнула содержимое сумочки прямо на пол, встала на колени и принялась перебирать вещички. Дядя Коля спросил, помочь ли ей, но мама только покачала головой.

— Нет сигарет! — сказала она, всплеснув руками, посмотрела на меня снизу вверх, как маленькая девочка, и добавила:

— Толик десять с половиной лет провел в тюрьме. Вышел, вот. Вроде бы полный срок отсидел. Но подробностей я сама пока не знаю. Коля, у тебя нет сигарет? Я сейчас с ума сойду.