Книга Ни кола ни двора, страница 153 – Дария Беляева

Толик заказал себе, кроме того, две котлеты по-киевски.

— Люблю мясо, — сказал он, макая кусок котлеты в мороженое. — И сладости. Потому что я опоссум.

Я засмеялась, а Толик протянул мне вилку с наколотым на нее мясом, измазанным сливочным мороженным.

— Держи. Это вкусно.

— Господи, — сказала я, смеясь. — Я сейчас умру.

— Не, — сказал Толик. — Не ща. Когда попробуешь — точно умрешь. От счастья.

Оказалось и в самом деле вкусно, неожиданно и странно, будто снег в жаркий день.

Я спросила:

— Слушай, а куда ты летал в последний раз?

— В Израиль, — сказал Толик просто. — Продавать девчонок.

— Меня поражает твоя честность. В таком случае, кто был твоей бывшей?

— Девушка-даун, — сказал Толик.

— Что? Не смешно.

— Не, — сказал Толик. — Раз тебя так уж поражает моя честность, я тебя тогда еще раз поражу. До тебя я встречался только с дауном.

Я засмеялся, но Толик выглядел абсолютно серьезным.

— У Толика была задача, Толик и квартира, вот это были прямые, которые обречены пересечься, — сказал он, прижав руку к сердцу. — Но, по большому счету, ваще все не так было. Я тогда скитался туда-сюда, тоже в общаге какой-то жил. Это было после того, как я перестал грабить ломбарды.

Толик махнул рукой.

— И решил заняться чем-нибудь приличным, — сказал он. — Ну, вот, короче, и у нас была уборщица в общаге, телка даун. Не очень страшная, крепкая такая девка лет двадцати пяти. Вот, ну и я как-то с ней познакомился, трахаться-то хотелось, ты понимаешь. Ну, купил ей мороженное, налил водки, отжарил ее. А она такая наивная милашка, ее по доброте душевной взяли сюда работать,она ниче не понимала и не умела, ума там, как у семилетки, но не такой крутой, как Любаня. Во, ну и мать у нее была старая, хоть какие-то денежки. Короче, стал я тем алкашом, который соблазнил бедную деточку, покупал ей пиво (а бухать она стала будь здоров), конфеты и возил даже ее как-то к озеру, и она еще полгода вспоминала. План был таков, мать ее старая помрет, а бикса моя на меня квартирку и отпишет. Но вышло не так, померла она от сердца, а мать ее еще меня переживет, может. Так и остался Толик с носом. А мораль: у даунов много сопутствующих физических отклонений.

— Что? — спросила я.

— Ну, — сказал Толик. — Она меня оч любила. На край света бы за мной пошла, такая милаха, только пальцем помани — и вот она. Звали Катей.

— Понятно, — сказала я, хотя не все в этой истории было мне понятно.

— А, еще она от меня аборт сделала. Как-то заметил я, что ее все время тошнит, и…

— Все, — сказала я. — Достаточно откровенно. Спасибо.

— А твой бывший?

Я показала Толику указательный и средний пальцы, сложенные вместе. Толик громко и развязно засмеялся.

— Лады, — сказал он. — Не буду тогда ревновать.

— Так, стоп, это значит, что последняя девушка у тебя была еще до того, как ты стал бандитом?

— Ну, да, — сказал Толик. — Сначала я трахал кого попало, потому что у меня появилось бабло, а потом занимался трафиком людей. Не особо до отношений было. А, еще между этим всем ходил влюбленный в твою маму. А у нее, кстати, эпилепсия. Мои любимые люди с психоневрологическими отклонениями. У тебя все в норме? Жалко, ты не ДЦПшница.

— Дурак.

— Сама дура, — с готовностью откликнулся он.

Я сказала:

— Ты думаешь, я волнуюсь?

— Я думаю, я волнуюсь.

— Почему?

Толик помолчал, взгляд у него вдруг застыл и как бы даже посинел сильнее.