Книга Ни кола ни двора, страница 42 – Дария Беляева

— Можно?

— Да, — сказала я слабым, хриплым, совсем незнакомым мне голосом. Я глянула на себя в зеркало. Мне не хотелось, чтобы он заметил, в каком я виде.

— Какая ты блестючая, — протянул Толик. — Это ща модно?

— Да, — сказала я быстро. — Что вам надо?

— Я, это, извиниться хотел. Я всю дорогу такой. Сначала скажу — потом додумаю. Так голова моя работает. Я тебя обидеть не хотел ваще. Давай мириться с тобой. Вот я ща поеду по делам, а приеду, хочешь, во, поговорим о чем-нибудь? Ты что последнее читала?

— "Случай в Лиддингтоне".

— Это че?

— Рассказ Пристли. Там один чиновник едет в поезде, попутчик говорит ему, что все люди либо умерли, либо мертвы, и чиновник сходит с ума.

— Нормас.

— А вы любите читать?

— В тюрячке все любят.

Я хотела спросить, какая его любимая книга. А если он спросит, какая любимая книга у меня? Я могла бы назвать "Собачьи годы" Гюнтера Грасса, я читала этот роман, он мне даже понравился, но так было бы не совсем честно. А я решила быть честной.

— Моя любимая книга "Вверх по лестнице, ведущей вниз". Это про учительницу. Она ужасно трогательная. И еще "Битвы по средам", это про ученика. Тоже ужасно трогательная. Я люблю трогательные книги.

Толик улыбнулся мне, я его умилила. Что ж, подумала я, сейчас или никогда. Я сделала шаг вперед.

— А какая ваша любимая книга?

— Да хер знает. Мне все книги понравились, которые я прочитал. Бхагавад-гита, может, не знаю. Там сюжет забойный. И мудрые не скорбят ни о живых, ни о мертвых. Богу бы понравилась, а мне нравится то, что зашло бы Богу по моему мнению.

Я сделала еще пару шагов к нему.

— Вы — очень интересный человек.

— Волшебный, — сказал он. Почему-то Толику нравилось это слово.

Оставшееся расстояние между нами я преодолела быстро и отчаянно.

— Пожалуйста, —сказала я. — Я вас хочу, Толик.

Прежде, чем он успел что-либо ответить, я попыталась запустить руку ему в штаны. Интересно, подумала я, какой он наощупь? Будет ли его член твердеть под моей рукой?

Но я так перепугалась, что попала рукой Толику в карман. Во-первых там был нож, складной, конечно, но сомнений в том, что это, у меня не было. Еще я нащупала кучу каких-то мелких, металлических вещей. Я так испугалась, что отдернула руку. На пол полетели мамины бриллиантовые сережки, а на указательном пальце у меня осталось ее кольцо с изумрудом.

Толик поглядел на рассыпавшееся золото с тоской, затем достал целую пригорошню украшений: кольца, серьги, цепочки, кулоны. Папа постоянно дарил маме украшения, их было у нее великое множество, мама радовалась им, а потом тут же о них забывала. Она носила только дешевенькие сережки с давно выцветшим искусственным топазом, первый папин подарок, привезенный им из города его детства.

— Ну что, сдашь меня? — спросил он. — Рита, не будь крысой, мне нужно лавэ.

— Но зачем? — спросила я.

— Чтобы помогать людям, — ответил Толик. — Без денег ща никуда. Такое нынче общество. Сам не рад.

— Толик, идите работать.

— Да влом, — ответил он совершенно искренне. — А так бы пошел, конечно. Алечка цацки все равно не носит. Они ей не нужны, так что это не грех. Бог бы сам у нее своровал их и раздал нуждающимся.

— Бог запрещает воровать.

— Он разрешает в особых случаях, — сказал Толик туманно, пояснять свою мысль он явно был не намерен. — В чем понт какой-нить бичевской работы, когда надо добро творить. Ну все, я пошел творить добро.