Книга Ни кола ни двора, страница 93 – Дария Беляева

Мама пришла особенно рано. Мы с Сулимом Евгеньевичем как раз обсуждали, сексуальны ли француженки с волосатыми подмышками.

— Не знаю, — сказал Сулим Евгеньевич. — Когда мы в одной постели — что-то есть, природный запах, такая дикая природа, но когда, к примеру, встречаешь на улице девушку, и она тянется за чем-то или, например, поправляет шарфик, а там… So, Rita, let`s look forward to the lesson.

Я несколько растерялась и подумала, что, может быть, я сплю или нахожусь в фильме у Дэвида Линча. Я обернулась, чтобы убедиться, что простыни на моей кровати не алые и не атласные. Тут дверь распахнула мама.

— I mean today we have a lot of work to do… О, АлевтинаМихайловна, какая встреча! Как Виктор Николаевич? Как сами?

Вот это у него слух, подумала я с восхищением. Мог бы работать летучей мышью.

Если бы, конечно, вообще был приспособлен к работе.

— Все хорошо, Сулим, спасибо. Кстати, у нас тут намечается интересное мероприятие, я тебя приглашаю! Рита, все готово!

— Все готово? — переспросила я.

От сердца отлегло. В конце концов, никто не знал, какой день будет у Светки последним.

— Сегодня вечером я постараюсь всех выцепить, — сказала мама. — Кого смогу. Сулим, у нас тут выставка таких как бы рисунков одной больной девушки.

— О, — сказал Сулим Евгеньевич. — Я бы с радостью, но мне надо уехать на выходные, у меня больна мама.

— Господи, какой ужас! — мама всплеснула руками. — Может быть, тебе нужна помощь?

— Нет-нет, — сказал Сулим Евгеньевич. — Вы очень добры.

Сулим Евгеньевич потупил взгляд, но его ложная скромность не возымела на маму должного эффекта, слишком она была увлечена Светкиной выставкой.

— Тогда я пойду вызвоню всех, кто мне обещал! Конечно, лучше бы в воскресенье, но…

Но воскресенья могло не быть, я упрямо помотала головой.

— Хорошо, солнышко, пошла заниматься! И ты занимайся!

Я вскочила с качелей.

— Толя! — крикнула я.

— Рита, мы еще не закончили урок, — строго сказал Сулим Евгеньевич. Надеюсь, презрение к его профессиональному лицемерию в полной мере отразилось на моем лице.

— Да, занимайся, Рита, я сама с Толей поговорю. Уверена, он обрадуется!

Когда мама ушла, Сулим Евгеньевич сказал:

— Ну что, так вот, волосатые подмышки…

— Ты зря не пойдешь. Она правда очень талантливая. Сейчас мама все ее рисунки забрала, но ты бы только видел. Может, пофоткаю тебе.

— Не могу смотреть на человеческие страдания.

— Я тоже думала, что не могу. Присоединяйся к нашей секте, тебе все равно делать нечего.

Я тут же пожалела о сказанном, ведь суть нашей с Толиком команды заключалась в том, что это дуэт. Я не хотела ни с кем, кроме него, делить свой духовный путь.

Впрочем, Сулим Евгеньевич к душе, своей или чужой, никакого интереса не проявлял.

— Нет, спасибо. Если захочу вступить секту, выберу кришнаитов, у них вкусные сладости.

Тут в комнату заглянул Толик, он оказался рядом со мной так быстро, что я вздрогнула.

— Ритка! — сказал он. — Ну тыприколись! Обрадуется она ваще просто! Все в ажуре теперь, и помирать не страшно!

Он положил руку мне на плечо, и я долго, завороженно рассматривала его желтые от никотина пальцы.

Сулим Евгеньевич сказал:

— Вообще-то у нас урок.

Толик сказал:

— А че я не знаю что ли, че за уроки у вас?

Он дернул плечом, засмеялся и развернул меня к себе.

— Приколись, как мы ей скажем?