Онлайн книга «Марк Антоний»
|
— Ты больной, блядь?! — Ты оттрахал Фульвию! — орал Клодий. — Ебаный предатель! Он собирался вонзить нож для чистки фруктов мне в горло, и я чудом успел уклониться. Лезвие вошло в пол так глубоко, будто он был мягким. Я скинул с себя Клодия, схватил нож. — Ты совсем двинулся?! — Ты трахал ее, — рявкнул Клодий. — Мою жену! О, он любил ее. Впрочем, справедливости ради, Клодий любил многих женщин. — Идиот больной! — крикнул я ему. — Я ее не трогал! Я никогда бы так с тобой не поступил! — Ты, сука, бля, думаешь, я поверю тебе?! Клодий вскочил на ноги и снова быстро метнулся ко мне, ему не удалось выбитьу меня нож, но я запнулся о собственную тогу и повалился на пол. — Сука! Я зарежу тебя нахуй! — вот какие теплые слова я слышал от моего дорогого друга Клодия Пульхра. Дрались мы ожесточенно и долго, думаю, я мог бы легче справиться с Клодием (он был куда меньше меня), если бы не испытывал такого огромного чувства вины. Да, я абсолютно точно не трахал его жену (что бы там ни говорил Цицерон), но я любил ее. И мы были вместе, хоть и не физически. Наконец, оба мы выбились из сил и выпустили пар в достаточной мере, чтобы я смог отбросить нож и ретироваться. Нож для фруктов, мать его. Но Клодий Пульхр с его неуемной энергией мог зарезать меня и ложкой. Клодий не сказал своим слугам остановить меня, нет, хотя имел на это полное право. Он лежал на полу, из носа его текла кровь, и он слизывал ее и кричал: — Я тебя ненавижу! Но он все-таки не сказал им меня остановить. А что бы со мной стало, если бы люди узнали, что я ударил народного трибуна, нарушив его священную неприкосновенность, представить можешь? Клодий был в своем праве, но он никому ничего не сказал. У двери я увидел Фульвию. Она была растрепанной, бледной, сжимала руки в кулаки. — Какого хера?! — рявкнул я. — Курион не мог… — Не мог, — сказала она. — Это я. — Что? Я совсем опешил, только смотрел на нее и не мог закрыть рот. Фульвия сказала: — Потому что я люблю тебя, Антоний. Я сказала ему так, чтобы он развелся со мной. Тогда ты возьмешь меня в жены. — Ты обалдела?! Ты выставила меня предателем перед моим другом! И она, убийственно холодно, спросила: — А ты не предатель? — Ты солгала ему обо мне! — Сильно ли? — Какая ты умница, — сказал я и, оттолкнув ее, вышел на улицу. Просто прелесть, правда? Я крикнул ей: — И, кстати, я не люблю тебя! На что она ответила: — Это было бы похоже на правду, если бы ты действительно меня трахнул, Антоний. Сам Цербер мечтает о подобной суке, правда? Курион попытался выступить посредником, но Клодий ничего не хотел слушать. Кстати говоря, Куриону я рассказал все, как есть, на что он отреагировал так же, как, должно быть, отреагируешь ты. — Идиот, — сказал он. — Как ты вообще умудряешься быть таким идиотом? Как с этим великим умом ты еще на ровной дороге не падаешь? — Я сейчас и тебе в морду дам, —сказал я. — Народному трибуну уже ебнул, что теперь терять. От великого ума, небось. С Клодием мы так и не помирились. Более того, Клодий больше не помогал мне с кредиторами, и они насели на меня с новой силой. Словом, все в моей жизни не ладилось, и я не мог справиться с бурным течением дней. В конце концов, мне надоело бегать от кредиторов, надоело ждать, пока ко мне заявится Клодий с молодчиками, и я решил уехать. Так я и сказал Антонии: |