Книга Марк Антоний, страница 144 – Дария Беляева

Что за птица этот Авл Габиний, я не знал, когда я снова написал дядьке и спросил, ответ был краток.

"Хорош для Помпея. Плох для Цицерона. Не любит Клодия.

Меньше вопросов, больше дела.

Будь здоров."

Вскоре я действительно получил приглашение от Авла Габиния. Он остановился в большом, роскошном доме у моря, и, пока мы возлежали, принесли как минимум восемь перемен блюд.

Габиний был полненький, забавный мужик с длинными бровями почти до самых висков и длинными, смешливыми глазами. Судя по всему, он комплексовал по этому поводу, потому что на выпускаемых им монетах всегда изображал себя юным и прекрасным. Он был большой добряк во время мира, хотя изрядно зверствовал на войне. Ко мне Габиний сразу проникся симпатией, он сказал, что я напоминаюего в юности.

О боги, подумал я, не допустите, чтобы, в таком случае, я стал им в старости.

Он был мягкий и спокойный, как боров, и мне все время хотелось ткнуть Габиния в бочок.

Изначально Габиний предложил мне сопровождать его в частном порядке без какого-либо звания.

— Будешь помогать мне разбираться с делами, — сказал он. — Посмотришь, как и что, разберешься. А там мы разберемся, Антоний.

Я опустил в рот свиную матку в соусе из желтка (Габиний их, как и я, очень любил) и принялся жевать это неподатливое, упругое мясо. Паузой я воспользовался, чтобы подумать.

Со всех сторон такой расклад для меня получался крайне невыгодным. С одной стороны, я не мог продемонстрировать свою доблесть, с другой стороны, продвижение по службе крайне затрудняла полная зависимость от капризов Габиния, который, хотя и был милым мужичком, не вполне годился на роль опытного, мудрого и благожелательного наставника.

Я сказал:

— Мне было бы очень приятно помогать тебе по мере сил, однако я не ищу безопасности и спокойствия на войне. Когда я прошу тебя о назначении, я прошу не о снисхождении и высокой почести путешествовать с тобой, но о том, чтобы отправиться туда, где я больше всего нужен и могу послужить, пусть даже ценой собственной жизни.

Габиний хмыкнул, но слова мои ему явно понравились.

Он сказал:

— Правда? Значит, ты хочешь быть героем, Марк Антоний? Учитывая все, что я о тебе слышал, никогда бы так не подумал.

— Я могу удивить, — ответил я. — И сильно. Дай мне шанс проявить себя.

— Проявить себя? — спросил Габиний. — И что же ты подразумеваешь под словосочетанием "проявить себя"?

— Мне нужна должность, которая будет позволять мне проявлять беспримерную храбрость, силу и ловкость. В этом я хорош, во всем остальном могу быть не очень хорош. Например, в бумажной работе я буду плох, за ней я засыпаю.

И правда, только теперь, когда я, в принципе, почти не могу спать, милый друг, у меня есть роскошь не засыпать за длинными письмами и терпение их оканчивать.

Словом, я не слез с Габиния, пока он не пообещал мне весьма солидную должность префекта конницы.

Моя настойчивость ему явно понравилась. А напоследок мы немного посплетничали о Цицероне. Я сказал ему:

— Мне приятно было знать, что ты не водишь дружбы с Цицероном, значит я могутебе доверять.

Габиний засмеялся.

— Цицерон скучен и склочен.

— Да, — сказал я. — Мой принцип никогда не иметь дела с его друзьями очень легко исполним, учитывая, что он ненавидит почти всех. И я благодарен тебе за то, что ты выгнал его из Рима.