Книга Марк Антоний, страница 221 – Дария Беляева

— Да так. Спас одного ребенка. Он мне и подарил.

А спустя некоторое время после возвращения в Рим, мне представился случай стать тем Антонием, про которого говорила Киферида.

Цезарь вызвал нас с Габинием в Македонию.

Помню, Габиний, прищурив свои длинные глаза, сказал мне:

— Зима — опасное время для такого рода путешествий. Мы можем больше потерять, чем найти. Нельзя двигаться по морю, хоть это и быстрее, нужно идти по суше кружным путем.

На его красных щеках появились уже совершенно алые звезды — признаки долгой внутренней болезни.

Да, подумал я, тебе лучше не рисковать. Ты теперь ранимый пухлячок, такой, каким бы не велел изобразить себя тогда на сирийских монетах.

— Нет, — сказал Габиний, видя мой скепсис. — Антоний, я вполне серьезен. Всякий, кто пускается в такое опасное путешествие, должен рассчитывать на гибель больше, чем на спасение.

Он предложил двигаться по суше, но это было слишком долго, а дела у Цезаря шли все хуже и хуже, ему нужно было подкрепление.

Я сказал Кифериде:

— Вот он я, тот Антоний, который верный друг и придет на помощь.

Я не собирался медлить, хотя оказалось, что флот у меня не слишком-то готов к решительным действиям, во всяком случае, все не так гладко, как я полагал.

Если нас уничтожит шторм, что ж, Цезарь не получит подкрепления, но если бы мы отправились кружным путем, Цезарь все равно не получил бы его вовремя.

В целом, тогда я был вполне готов погибнуть — путешествие намечалось опасное, да и Габиний настроил меня соответствующе.

Мне повезло не только разбить в море Либона, подосланного Помпеем остановить меня в гавани, но и захватить один из его кораблей.

Сам ветер был мне покорен, он остановил начатую за мной погоню и выбросил мои корабли вперед.

Однако здесь и случился главный кризис, который предсказал Габиний. Ненасытный, бурный ветер понес мои корабли к скалам, напоминающим ту, с которой я доставал Дурачка Тита, но много, много больше.

Осталось лишь молиться, потому как корабли, это известно, находятся в полной власти ветра, и человеческая воля не в силах ей противостоять.

Помню, я совсем потерял надежду, сильный ветер сопровождался дождем, хлеставшим меня по щекам. Корабль качало, и я едва держался на ногах. Мы неумолимо двигались к скалам, и я молил Нептуна даровать мне шанс быть выброшенным на берег и похороненным соответственно обычаям.

Чтобы справиться с нервозностью, я все мял в руках фиолетового динозаврика. Писка игрушки почти не было слышно за криками и шумом дождя. Я приложил ее к уху, и вдруг мне послышался голос Дурачка Тита:

— Он теперь будет жить здесь.

Повинуясь странному желанию, я сбросил игрушку в море, будто принес жертву Нептуну.

Ну, подумал я, в конце концов, у него тоже есть детки, и они поиграют.

И тут же решил себе врезать за богохульство. Но внезапно, веришь ты или нет, Луций, ветер сменился.

Увидев берег, я не поверил своим глазам. Вражеские корабли лежали, будто древние поверженные звери, люди молили о помощи. Пленники, уцелевший провиант, оружие и прочие трофеи, все это невероятно нас усилило. Беда вдруг обернулась невиданным счастьем. Без труда захватив город Лисс, я двинулся навстречу Цезарю, будучи не обескровлен, но оснащен лучше прежнего.

Так за фиолетового динозаврика я получил великую добычу, которая была тем ценнее, чтонашлась в нужный момент. Вдвойне дает тот, кто дает быстро.