Книга Марк Антоний, страница 296 – Дария Беляева

Я это понимал. Зефирки были очень горячими, и я замахал рукой. Лепид вздохнул.

— Антоний, — сказал он. — Это нужно заканчивать. Не ради тебя и не ради Октавиана. Тщеславие обоих все равно не знает границ. Ты должен закончить ссору ради Цезаря. Ты уничтожаешь его наследие.

Самый умный нашелся, да?

— Не я это начал.

Но ведь как раз таки я!

Лепид посмотрел на меня весьма красноречиво.

— Да, — сказал я. — Ты прав.

Он тоже принялся нанизывать на палку зефирины, и явдруг представил странное: что мы оба дети у этого огромного костра, и нам сегодня здорово дружить и веселиться. Весьма далеко от правды.

— Нужно найти выход, — сказал Лепид. — Иначе нельзя. И его должен найти ты. Ты старше, и ты мудрее.

— Ты уверен? — засмеялся я.

— Ну, хотя бы старше, — ответил Лепид с неловкой улыбкой.

— Я старше, Октавиан мудрее, а ты?

— Что я?

— Что ты? Трое составляют коллегию, друг мой, — сказал я.

Лепид подрумянивал зефиркам бока на огне и долго не отвечал.

— Плохая идея, — сказал, наконец, он. — Которая один раз уже закончилась плохо.

— У Цезаря не было плохих идей, — я пожал плечами. — Цезарь организовал первый триумвират, значит он был бы не против того, чтобы…

Лепид прервал меня.

— Об этом мы должны подумать. Мы знаем, что трое тянут в разные стороны.

— Но двое перегрызутся, — ответил я. — Думай, Лепид, думай. Разве Октавиан тебе ничего такого не предлагал?

Лепид промолчал.

— Мы с тобой сейчас составим силу, — сказал я. — И силу немалую. Я тебе предлагаю просто оформить все это официально.

— Мне бессмысленно что-то предлагать.

Но я знал, что, когда придет время, Лепид согласится. Он был человеком умным. И свою роль, роль буфера между мной и Октавианом, он прекрасно понимал.

Роль завидная: наименее опасная и наиболее выгодная из всех.

Но в то же время, по сути, не очень важная. Я прекрасно понимал, зачем мне нужен Лепид. Думаю, понимал это и Октавиан.

Я сказал:

— Всем выгодно. Всем хорошо. Но главное — польза, которую мы втроем можем принести Риму.

— А можем ли мы вообще принести пользу втроем?

— По отдельности, во всяком случае, мы пока что принесли только вред. Может, стоит попробовать?

Вдруг я заметил далекую светлую полосу, звезды в которой уже окончательно исчезли.

— Мы просидели всю ночь, — сказал я. — Даже не понял. Лепид, друг, время с тобой бежит незаметно. Завтра двинемся к Мунацию Планку и несколько его обеспокоим своим присутствием. Кстати, я так обжег язык этим твоим зефиром, ты не представляешь!

Лепид некоторое время молча смотрел на меня, а потом медленно сказал:

— Да. Очень коварная сладость.

Такая это история, Луций.

Марк Антоний брату своему, Луцию, с пожеланиями скорейшего нашего воссоединения.

Здравствуй, брат!

Сегодня я проснулся с ощущением того, что я умру. Прежде оно приходило не сразу, а тут вдруг, похмельный, с тяжелой головой, я очнулся от странного сна (мне снился Клодий, он говорил: это все постановка, сука, бля, вот на улицах — реальная жесть) и сразу же понял, что скоро исчезну, перестану существовать.

И это, может быть, будет похоже на сон, но без снов.

Мне сразу захотелось написать тебе, чтобы зафиксировать как-то и это свое состояние, и свои мысли, и вообще все, потому что эти записи, а я передумал их сжигать, останутся после меня и надолго переживут великолепного Марка Антония.