Книга Марк Антоний, страница 41 – Дария Беляева

— Ну кто как не я? — говорил, ха-ха, я. — Если они там хоть раз видели, как я выступаю в гимнастическом зале, какой я веселый, какой я смышленый.

— Марк, — сказала мама. — Не хвастайся.

— А кроме того, — добавил Публий. — Это пока еще не точно. Скорее всего, но не точно.

— Да точно-точно, — сказал ты. — У Марка всегда бывает так, если он чего-то хочет.

А Гай, помню, в тот момент ломал хлеб, и лицо у него было самое бессмысленное. Я протянул руку и погладил его по голове, а он зашипел на меня:

— Не трогай!

— Ух, какие мы злые, — сказал я.

— Не трогай брата, Марк, — сказала мама, и настроение у всех явно подпортилось.

У всех, но не у меня. После ужина я надел свои белые кроссовки и пошел бегать. Я хотел быть лучше всех. За мной увязалась Пироженка и долго бегала следом с высунутым языком, длинным-длинным, будто бы у чудовища, и не устала, пока я не устал.

Ты помнишь Пироженку?

В те Либералии, когда я получил тогу и все прилагающиеся к ней горести и радости, на обратном пути отКапитолия за нами увязался веселый щенок, рыжий, длинноногий и нелепый.

Народ горланил песни, выкрикивал поздравления юношам (в том числе и мне), всюду пахло праздничными медовыми пирожками. Щенок будто бы веселился вместе со всеми, махал хвостом, подпрыгивал, ловко обходил на поворотах народ.

Вокруг — яркий хаос, цветы и маски, крики, танцы, толкучка, любая собака бы испугалась, но не Пироженка. И увязалась она, веришь, не веришь, именно за нами.

Публий сказал:

— Смотри-ка, теперь ты мужчина, и вот пес признал в тебе хозяина.

Ты подхватил с земли ласкового щенка, заглянул ему (вернее, ей) под хвост.

— Психа! — засмеялся ты.

— Собака, — сказала мама. — Собаки — дурные животные. Положи ее.

— Да слушай, она милая.

Ты передал щенка мне, и мама сказала:

— Только не испачкай тогу. Она же такая белая.

И мама улыбнулась, что случалось с ней не так часто, и лицо ее просияло. Она гордилась мной. И как-то, на фоне хорошего настроения, праздника и дня моей невероятной значимости, я полюбил эту маленькую собачку сразу, взял ее на руки, купил (моя первая самостоятельная покупка!) медовых пирожков и принялся кормить Пироженку.

Она была чрезвычайно тощим щенком и с благодарностью принимала мои дары.

— Интересно? — спросил я у Публия. — Она вырастет большой?

— Вполне возможно, — сказал Публий. — Хотя пока она не очень-то суровая девочка.

— Вряд ли она сможет охранять дом, — сказала мама. — Без должной дрессуры. Да и вообще я не доверяю собакам. Гуси спасли Рим, пока собаки спали.

— Я думаю, — сказал ты. — Ее зовут Пироженка. Могли бы звать Пирожок, но она сука.

— Ну да, — сказал я. — Пироженка — отличное имя, да, Пироженка? Ты у меня будешь самая крутая девчонка.

Пироженка лизала мне руки и так активно вертела хвостом, что все время норовила свалиться.

Я держал ее втайне ото всех, тренировал и выхаживал, каждый день расчесывал и, в конце концов, представил, как мидийскую боевую собаку.

Существуют ли мидийские боевые собаки я, будучи единоличным хозяином Востока, не уверен до сих пор.

К сожалению, у Пироженки был мирный ласковый нрав, но, спортивная и хорошо натренированная, она все равно производила впечатление.

— Они очень любят людей, — говорил я. — Но абсолютно беспощадны к собакам и другим животным. Всего тритаких малышки могут затравить льва.