Книга Марк Антоний, страница 426 – Дария Беляева

— Придется довольствоваться какой-нибудь другой смертью.

Селена взяла меня за руку и, горя желанием помочь мне, сказала:

— Я могу взять нож и воткнуть его тебе в глаз. Один раб убил так своего хозяина в прошлом месяце, и все об этом говорили.

— Ну спасибо, — сказал я.

— Но мне будет жаль расстаться. Ты же мой друг.

— Тогда давай годков этак через двадцать.

— Тогда я буду уже царицей. И смерть твоя станет куда более достойной.

Тут я понял, что она шутит. А я думал, Селена серьезно настроена. Умеет вот так дразниться в столь юном возрасте. Она засмеялась, и я засмеялся тоже.

— Я не хочу тебя убивать, — сказала она. — Но смастери мне гробницу для бедняжки.

О, моя маленькая убийца. Ты думаешь: чем-то она напоминает Гая. Но это не так, напоминает она лишь меня самого, у нее моя жестокость — случайная, смешливая.

Так мы с Селеной смастерили для ящерки из кедра отличную гробницу и украсили ее золотыми украшениями моей детки.

— Очень здорово, — сказал я.

— Теперь ящерке нужно погребальное платье, — ответила мне Селена. Она взяла эту гробницу, похожую на шкатулку, вдохнула ее запах.

— Как сладко пахнет, — сказала Селена. — Как призрак вкусности.

— Призрак вкусности, — засмеялся я. — Это сказано прямо хорошо.

Еду Селена тоже любила так же, как я. Вот забавно-то, мы не виделисьвсю ее жизнь, а сколь много она имела моих привычек.

Вот что произошло после Парфии. Селена помогла мне забыть обо всяких ужасах, чудесный, смешной и опасный ребенок.

Что еще случилось после Парфии? Все случилось после Парфии, если уж так смотреть на время. А вообще, ну, Армения. Эту победу мне частенько ставили в вину, хотя я считаю ее прекрасным торжеством разума над идиотами. А, учитывая, что разум тут мой, идиоты заслуживают еще меньше уважения.

Думаешь, я забыл, как оставил меня без кавалерии, без надежды на спасение и без своего прекрасного общества армянский царь Артавазд? Нет, ничего этого я не забыл.

План мести созрел у меня еще пока мы двигались по Армении, разбитые, усталые, страдающие от болезней, безумия и ран, и мне приходилось делать вид, будто никто никого не предал. Нет уж, такого я не мог позволить. Месть моя не была немедленной, я вынашивал ее весьма долго, и закончилась она разграблением прекрасного города.

Короче говоря, сначала я намекнул, что собираюсь начать еще одну войну против Парфии, ненавистной и мне Артавазду одинаково. Артавазд идею поддержал, как ни в чем не бывало, и, будучи моим естественным союзником, разумеется, разрешил мне пройти через его территорию снова. Однако, к его чести, на этот раз многого он на себя не брал и не дал мне ни единого солдата. Что, в конечном итоге, хорошо, ибо зачем храбрым воинам погибать бесславно? Отказался он и от моего щедрого предложения женить моего Гелиоса на его бледной дочурке. Видимо, не желал отягощать свою семью моей наследственностью. Я уже начал было думать, что Артавазд что-то подозревает или, хуже того, ему донесли о планируемом мною вероломном действе. Именно поэтому я с недоверием отнесся к гонцу, который, в конце концов, передал мне согласие Артавазда на нашу встречу.

— Правда, что ли? — спросил я.

— Правда, — ответил он растерянно и повторил все уже сказанное слово в слово, пока я перечитывал письмо Артавазда.

Лагерь наш был разбит недалеко от Арташата, столицы этого чудного царства, весьма богатого и яркого города, ворваться в который мне не терпелось, как в новую женщину.