Книга Звезда заводской многотиражки, страница 12 – Саша Фишер

— П...Пожалуй, — я медленно кивнул, взял протянутую Веником пачку. Тряхнул легонько, вытянул бумажный цилиндр. Покрутил в руках. На пол посыпалсиь табачные крошки. Как вообще курят папиросы? Вроде как-то сминают сначала. Ну да, логично. Если так оставить, то вместе с дымом получишь полный рот табака.

Веник чиркнул спичкой. Толстенький такой коробок с фиолетовыми стенками. Желто-красная этикетка с надписью «Спички хозяйственные. Цена 2 коп». Бабушку он что ли какую-то ограбил? Моя такие же покупала, когда был пацаном, стаскивал от ее газовой плиты точно такие же коробки. Все равно у нее в шкафу их целая коробка была.

Я затянулся. Дымом обожгло губы, потом продрало до самого желудка. Я закашлялся, на глазах выступили слезы.

— Ох ты ж... — я отдышался. Посмотрел на дымящуюся в пальцах папиросу. Как они курят этот ужас вообще? Или... В голове поплыло так, будто я закурил впервые после очень долгого перерыва. Я затянулся еще раз. Фу, гадость все-таки... Потушил папиросу в металлическом судке, который у Веника явно был пепельницей.

— Сообразим чайку? — предложил Веник. Как-то он напрягся резко, когда я из туалета вышел. Осторожно так стал общаться, будто я сумасшедший или что-то вроде того.

А я не сумасшедший, кстати?

Я покрутил головой, в поисках какой-нибудь отражающей поверхности. Ну, вдруг в туалете просто зеркало испорченное? Мало ли, какой-нибудь хохмач прикрутил туда экран, а чуть выше — глазок камеры. И нейросеть вместо отражения показывает там каких-то других людей. Что-то такое смотрел недавно.

Типа, вас снимает скрытая камера.

Стоп.

Так может это и есть розыгрыш?

Подсыпали что-то на работе в чай, потом мне приснился развесистый сон про завод и увольнение, а меня, тем временем, привезли в морг и положили на каталку. А тут вокруг сплошные камеры стримят. И зрители смотрят, как я офигеваю.

Я снова огляделся, прикидывая, в каких местах можно было спрятать скрытые камеры.

— Пойдем в комнату отдыха, серьезно, — Веня подошел ко мне, бережно ухватилза плечи и начал подталкивать к двери. — У меня там кипятильник есть, вроде печенье осталось еще, Юрила вчера приносил. Чайку попьем... А то ты зеленый совсем. Пойдем, пойдем.

Сопротивляться я не стал.

— Вот сюда, вот сюда... — Веник предупредитель открыл передо мной обшарпанную деревянную дверь, покрытую такой же скучной светло-зеленой краской, что и стены до половины. За ней обнаружился короткий коридорчик. За приоткрытой дверью направо — душевая. Квадратный поддон, кран, гибкий шланг с лейкой. Резиновый коврик. Занавески нет. За дверью налево — крохотная комната. Две деревянные кровати с покрывалами зелено-серого окраса, окно, наглухо закрашенное, сероватая тюлевая занавеска. Тумбочка, на тумбочке стакан с кучей авторучек и обгрызенных карандашей. И почему-то литровая банка. В этой комнате тоже была раковина. Кажется, тут водопроводом оборудовано чуть ли не каждое помещение вообще.

Веник усадил меня на кровать и принялся суетиться. Налил в банку воды из-под крана, сунул в нее кипятильник, воткнул вилку в розетку. Металлические завитки тут же покрылись пузырями. В этом морге что, пунктик на ретро? Электрический чайник не могли купить?

Тем вренем, Веник достал из тумбочки две чайных кружки, на вид тоже будто купленных на блошином рынке. Одна с голубым ободком, другая — с облезшим золотистым. И картонную пачку. «Чай грузинский байховый. Первый сорт».