Книга Звезда заводской многотиражки, страница 30 – Саша Фишер

— Пальто, правда, осеннее, но в кофте не замерзнешь, — нахлобучивая мне на голову шапку, сказал Веник. — Тут недалеко идти.

«Я знаю!» — чуть не ляпнул я, но вовремя остановился. Я приезжий. В городе первый раз. Никого не знаю.

«Почувствуй себя на месте шпиона, Жан!» — сказал я мысленно сам себе, разглядывая свое отражение в зеркале. Пальто былочуть великовато, но не особо критично. Смотрелся этот «ансамбль», конечно, лучше предыдущего. Но на Джеймса Бонда я ну никак не тянул.

На улице еще не стемнело, но уже висели серые сумерки. С низкого пасмурного неба летел мелкий снежочек, кое-где уже включили фонари. Машины ехали, не включая фар. Я уже отвык, что так бывает. И, черт, как же мало машин! Более или менее уверенный поток только по улице Ленина. Переулки пустые. Никакого ряда припаркованных одним колесом на тротуаре автомобилей. Мы снова вышли к ЦУМу. В будущем он станет на пару этажей выше и обзаведется стеклянной облицовкой и здоровенным экраном. Сейчас на серой коробке главного магазина Новокиневска были электронные часы, которые показывали без двадцати пять.

До кафе «Петушок» нам надо было пройти пару кварталов вниз по центральному проспекту, миновать «Грампластинку» — круглую площадь напротив института культуры. И почти дойти до кинотеатра «Россия». Который перестал существовать как кинотеатр еще в самом начале девяностых.

Эту версию вывески я видел только на старых фотографиях — округлые светящиеся буквы и силуэт леденцового петушка, который по задумке тоже должен был светиться, но, видимо, что-то там перегорело, а чинить его никто не торопился.

Кафе занимало весь первый этаж. Та его часть, которая выходила на улицу, была полностью стеклянной, как витрина. Другая покрыта резными деревянными квадратами и ростовыми портретами всяких сказочных героев, которых рисовал художник весьма сомнительного таланта. Буратино так вообще превратился в культовые локальный мем по мотивам «А если найду?»

Обстановка была детской, а вот публика — не очень. За круглыми столиками сидели парни с патлами, как у Веника, в джинсах или клешах. И девчонки в коротких юбках и с облаками химических кудрей на головах.

Венику помахали сразу с двух столиков, он тоже помахал. Мы вошли под неодобрительный взгляд тетенек с раздачи.

— Так, ты пока усаживайся, я пойду возьму нам тару, — сказал Веник и направился к витрине с мороженым.

— Ваня? — вдруг сказала одна из девушек, блондинка с симпатичной родинкой над верхней губой. — Ваня Мельников?

— Эээ... привет! — сказал я на всякий случай, чтобы не тупо пялиться на.

— Надо же, какие люди! — девушка встала из-за стола. Прическа дурацкая. Да и одежда тоже. Короткое платье сидело как-то криво, явно, как и венины клеши, не было продуктом зарубежного фабричного производства, каким пыталось казаться. Явно было сшито по картинке из какого-то каталога. Впрочем, девушка от всего этого не перестала быть миловидной. И я ее, разумеется, совершенно не помнил.

— Да, занесло вот попутным ветром, — сказал я и принялся расстегивать пальто.

— Что это на тебе надето? — девушка презрительно оттопырила губу, оглядывая меня с ног до головы.

«Далась им всем эта „Рила“, — подумал я. — Не было в Союзе культа вещей, ага, как же...»

— Чуваки, я сейчас вам такую историю расскажу, сдохнуть можно! — к столу широкими шагами приблизился Веник, держа в руках две чайных кружки, белых в красный горох. — Лизавета, что у тебя с лицом?