Книга Звезда заводской многотиражки, страница 5 – Саша Фишер

Сережа продолжал говорить. Сыпал терминами на современном, размахивал руками, рисуя радужные перспективы. Еще пара минут, и он начнет писать бизнес-план осколком кирпича на темно-сером бетоне. Захотелось выматериться. Сдержался. Он и правда хороший парень, просто время неудачное. Вот сдам материал, вернусь домой, выдохну. Обдумаю все как следует.

— Я даже сначала не поверил, что Лео вас уволил, — сказал Сережа. — Как так-то? Вы же всегда были таким... незыблемым, что ли.

— Ага, — я горько усмехнулся. — По земле еще динозавры бегали, а я уже в газете работал.

— А почему вы не стали главным редактором? — вопрос Сережи отразился от бетонных стен цеха и посыпался битым стеклом прямо мне в душу.

«Журналистом? И какую карьеру ты сделаешь?» — спросила мама, когда мне было шестнадцать.

«Смотри, тут вакансия выпускающего редактора, может позвонишь?» — спросила жена, когда мне было тридцать.

«В сорок лет уже неприлично бегать по заданиям, как студент!» — сказала бывшая жена, когда мне было сорок.

«Вы уволены!» — сказал Лео вчера. Когда мне пятьдесят.

— Смотри, какая конструкция! — я зашагал в сторону ломаного клубка из ржавых арматурин. — О, тут есть лестница. Как думаешь, сверху хорошие кадры получатся?

— Ржавое все, — гладкий лоб Сережи покрылся складками, обозначающими мыслительный процесс. — Давайте я дрона расчехлю. Видос должен отличным получиться.

— Нафига нам видос, мы же газета? — спросил я.

— Так для канала в телеге же, — Сережа раскинул свои длинные руки в стороны. — Наши читатели очень любят бэкстейджи.

Канал в телеге. Фидбэк из соцсетей. Рассылка в мессенджерах.

Рррррр... Я снова почувствовал себя стариком, который ловит блох в свитере. Черт возьми, когда, вот когда мир успел так измениться? Я пришел в «Молодежную правду» сразу после универа, и работал в ней без малого тридцать лет. С небольшим перерывом в девяносто шестом, когда пытался затеять свой бизнес. Я всегда был газетчиком, всегда в гуще событий, всегда держал руку на пульсе! Был всеми руками за, когда у газеты появилась электронная версия. А сейчас... Сейчас вдруг осознал, что безнадежно отстал. Редакция изменилась, ее заполнили новые лица, вертлявые девицы в разноцветными волосами, парни в дредах, пыхающие вейпами. Медиапространство. Инфополе. Целевая аудитория...

— Хочу сам посмотреть, — сказал я и направился к ржавой лестнице.

— Может не надо, Жан Михайлович? — голос Сережи звучал испуганно. — Там такое все хлипкое... Давайте лучше дроном, а?

«Да пошел ты в жопу!» — подумал я. Я был единственным во всей редакции, кого называли на вы. Мамонт, мля. Мастодонт. Ходячее живое ископаемое.

Я взялся за покрытую ржавой слизью ступеньку. Пальцам сразу стало холодно. Да и пофиг. Не холодно же мне было сидеть в засаде за гаражами зимней ночью. Не испугался же я перестрелки на «Сковородке», когда надо было досмотретьдо конца разборку между «мельницей» и «сухачами». И сатанистов придурочных не испугался на кладбище. Выследил, когда менты руки умыли уже, чтобы найти, кто это собачек похищает.

Я начал подниматься. Ботинки скользили. Надо было зимние кроссовки надеть, пофиг, что снега до сих пор нет.

— Жан Михайлович, не надо! — крикнул снизу Сережа.

«Надо, Сережа, надо!» — подумал я, выбираясь на первую промежуточную площадку. Эффектно, да. Черная клякса старого пожара была сверху выглядела как след от взрыва. Железный хлам бывших станков и конвейерных лент смотрелся фигурами безумного тетриса. Я посмотрел наверх. Какая тут высота, интересно?