Книга Звезда заводской многотиражки 2, страница 103 – Саша Фишер

Мешок был явно из тех, что на почте надевают поверх посылок. А полустершиеся буквы — это адрес. Ну да, какой Дед Мороз, такой и мешок.

Правда, подарок очень уж хорош. И очень своевременно…

Я двинулся к столу Антонины Иосифовны, походя включил селектор, и выгреб из мешка письма. Некоторые были в конвертах, некоторые свернуты «фронтовым» треугольником, некоторые просто выглядели как двойной тетрадный листик, свернутый вчетверо.

— Вы в следующий раз не трудитесь, — сказал я. — Ящик мы, конечно, сделаем, но пока его нет,я буду сам заходить и почту забирать. Вот, держите ваш мешок. Спасибо вам огромное за труды!

— Спасибо в стакане не булькает, — пробормотал он, рачительно сворачивая тряпичные мешок и засовывая его в карман коричневого, под цвет характера, пиджака.

— Предложение насчет чая все еще в силе! — широко улыбнулся я. На что вахтер поджал губы с таким видом, будто я ему предложил испить крови невинно убиенных младенцев. Чай, еще бы, придумаю тоже!

Селекторное совещание вышло куцым. Половины участников предсказуемо на рабочем месте не оказалось. По очень уважительным причинам, разумеется. Так что директор сухо упомянул какой-то ночной инцидент, но вдаваться в подробности не стал, потому что произошло это «что-то» в подготовительном цехе, а его начальник как раз и не присутствовал. Так что разбирательство было перенесено на понедельник. Я посмотрел на часы. Семь минут. Да уж, в рекордные сроки уложились сегодня!

Выключил селектор и принялся разбирать почту.

Нет, я конечно ожидал, что будет некоторый общественный резонанс. Но писем пришло реально много. Общим числом сто двадцать три. Ничего себе!

Я распечатал первое. Крупный неровный почерк, написано с ошибками, зато от души. Бесхитростная история о переезде из деревни в город, как быстро выскочила замуж, а сейчас муж пьет, а она пластается сверхурочно, и еще успевает готовить всем домашним и порядок поддерживать, потому что у мужа мама старенькая, да и своих двоих детей поднимать надо.

Еще письмо. От решительной разведенки. Известное дело — алименты не платит, с детьми не сидит, крутишься, как белка в колесе, а что делать? Надо жить, дочка в третий класс пошла, сын еще в детском саду. Спасибо, дорогая редакция, что хоть душу вам излить можно!

Третье письмо. Четвертое. Пятое. И на каждой странице, в каждой строчке — обычная и обыденная жизненная драма.

— Что это ты такой счастливый? — раздался внезапно веселый голос Даши. — Хорошо Новый год отметил? Ой, что это у тебя?

— Это мне с утра Дед Мороз подарок принес, — усмехнулся я. — Это, Дашенька, моя индульгенция. Знаешь такое слово?

— Иваааан! — с упреком протянула она. — Ну за кого ты меня принимаешь?! Я же все-таки факультет журналистики кончалаа, а не вечернюю школу! Индульгенцию выдавали священники, чтобы освободить своих прихвостней отнаказания за совершенные преступления. А ты что, преступление совершил?

— Не то, чтобы, — я подмигнул. — Стакан воды вылил на не в меру разгоряченного товарища.

— Ооо! А почему я ничего не знаю? — обиженно протянула она и присела своим изящным задом прямо на мой стол.

— Тсс! Я и так уже слишком много рассказал, — хохотнул я. — На слишком длинный язык индульгенции может и не хватить!

— Нет, ну правда, что это? — спросила Даша.

— Письма от читательниц, — серьезно ответил я. — Почитай тоже, думаю, тебе тоже будет любопытно. О, что это у тебя? Новый кулончик?