Онлайн книга «Звезда заводской многотиражки 2»
|
Поля адрес-индекс-кому-от кого заполнены не были. Только лаконичное «Ивану» прямо рядом с картинкой. Марку Феликс тоже, разумеется, не наклеил. В принципе, было странно, что он прислал записку в конверте. Но я бросил еще один взгляд на Эмилию Робертовну, и кажется понял, в чем тут дело. Усмехнулся, извинился, вышел из-за стола и заперся в туалете. Успев заметить тоскливое разочарование на лице соседки. Уселся на деревянную крышку унитаза и вскрыл, наконец, треклятый конверт. «Иван, я вынужден срочно уехать! Константин Семенович попросил меня помочь с одной чрезвычайно интересной пациенткой. На первый взгляд обычный алкогольный делирий, а вот на второй, кажется, это наш с вами случай. В смысле тот самый, который мы не так давно обсуждали. Могу не появиться все выходные, Эмилия Борисовна вас впустит, но на всякий случай я оставил ключ на кухне, в баре на верхней полке. За бутылкой из-под кубинского рома. Есть можете что угодно, кроме того что на верхней полке в холодильнике, это на Новый год. Ф.Б». Наш с вами случай? Хм. Константин Семенович — главврач закорской психушки. Если там «наш с вами случай», значит моя бабушка-таки сбежала и попала в больницу. И теперь у неемаксимум неделя в живых, а значит… Значит мне срочно нужно в Закорск! Я выскочил из туалета и посмотрел на часы. Без двадцати десять. Нда. До Закорска можно добраться только автобусом, поезда в том направлении не ходят. Самый поздний автобус уходит с новокиневского автовокзала в девять с копейками. А следующий — в шесть утра. Значит… Я заметался. Может быть, попросить кого-то с машиной домчать? Позвонить моим родственникам? В смысле, настоящим родственникам, Колокольниковым. И сообщить, что бабушка в Закорске. Может, если они узнают об этом пораньше, то получится ее спасти? Или… — Иван, и что же написал наш Феликс? — спросила неожиданно возникшая на моем пути Эмилия. Я подавил в себе желание грубо огрызнуться и осадить ее неумеренное любопытство. И как-то сразу пропало желание немедленно бежать и что-то делать. Сам момент я уже пропустил. А значит точно нет необходимости ставить весь город на уши или выскакивать в темную уже ночь на трассу, чтобы домчать до Закорска автостопом. Можно подумать, кто-то даст мне поговорить с бабушкой, или скорее, с личностью внутри ее головы, с глазу на глаз. Выдохни, Жан Михалыч. Ты знал, что это произойдет, оно произошло. Сегодня тебя ждет горячая и божественно прекрасная женщина. А утром ты обещал Венику… Кстати, во сколько утром? Вроде бы на эту самую барахолку надо приезжать совсем уж ни свет ни заря, иначе толку никакого не будет, все «вкусное» уже разберут. Мы договорились на… Я почесал в затылке и понял, что не помню. Пришлось топать в гостевую, искать в своих вещал записнуху. Ага. Я должен зайти к нему в семь. Ну что ж, значит к десяти утра я буду свободен, и смогу без лишней суеты сесть на автобус до Закорска и приехать. Под тем предлогом, что мне тоже жутко любопытно то, что рассказали мне два светила психиатрии. Потому что даже если у меня каким-то чудом получится добраться до Закорска сегодня, то я там буду уже после полуночи. Ага, очень живо себе представляю, как я колочусь в дверь запертой на ночь психушки и ору, что мне немедленно надо поговорить со своей бабушкой. То есть, с бабушкой мальчика Жана, десяти лет, который не имеет к Ивану Мельникову никакого вообще отношения. |