Книга Звезда заводской многотиражки 2, страница 71 – Саша Фишер

— Ну вот и славненько, — я чмокнул ее в щеку и сделал шаг в сторону дома Феликса. — Ладно, мне уже правда пора. Сладких снов тебе, милая.

Я торопливо ретировался, перебежал дорогу на последних секундах зеленого и нырнул под арку. Бросил взгляд в сторону девушки, уже почти скрывшись. Она все еще стояла на той стороне перехода и провожала меня глазами. Охохонюшки, вот же засада! Никогда не умел посылать женщин прямым текстом. Даже таких, как Лиза. Ясно же, что она за глаза уже всем прожужжала уши, какой я козел, но в покое меня точно не оставит. С другой стороны, да и пусть… Надо только как-нибудь ей намекнуть, что эти ее духи ужасны. Подарить ей что ли нормальные? Хотя бы какой-нибудь «Дзинтарс»…

Я сидел на стуле напротив знакомой регистратуры и болтал ногой от нечего делать. Феликс уволок Мишку делать фотоснимки, а поскольку общую концепцию этих кадров я уже знал, мы их и по дороге обсуждали, и при первом обходе больницы тоже, то решил, что мешаться под ногами не буду, и остался в фойе у входа. Самом, наверное, пустом месте всей психлечебницы. Собирался делать заметки в блокноте, но вместо этого нарисовал два скрещенных ножика и стилизованную букву «К». Закрыл блокнот и сунул его во внутренний карман пальто. А пальто сдал в гардероб. Медленная и сонная, как будто под транквилизаторами, гардеробщица, выдала мне алюминиевый номерок с цифрой девять, и теперь я как раз сидел и бездельничал. Обдумывая, как бы мне попасть в палату бабушки без присутствия там кого-то еще. На железных воротах сегодня дежурил другой санитар, Павлик. От Пети он не особенно отличался, выглядел как родной брат. Я бы даже сказал,близнец. На улице бы встретил, не отличил. Могу попробовать проскочить…

Вообще, дурак я. Надо было снова идти с Мишкой и Феликсом по палатам. Просто отстать в какой-то момент и нырнуть в палату к бабушке. Одна только беда. Палата закрыта на замок. И нужен ключ, чтобы попасть внутрь.

— А ты что не пошел с ними? — раздался из окошечка регистратуры женский голос. — Вы же вместе статью пишете, разве тебе не надо видеть, что этот твой щеголь фотографирует?

— Сначала посмотрю, что он наснимает, потом напишу, — бездумно ответил я.

— Ох, не нравится мне эта затея, — женщина вздохнула. — Несчастных больных же снимаете. Может он один раз оступился, а позор на всю жизнь.

Отвечать я не стал. Не хотелось сейчас спорить и еще раз объяснять идею наших публикаций. Вспомнил, как однажды меня уже упрекали в беспринципности. В том, что я пишу о том, во что сам не верю. Честно говоря, я и сейчас не был на все сто уверен, что эффект от наших статей будет такой, как нарисовал себе в голове Феликс. Тем более после этого фоторепортажа. Мишка предложил поделить его как бы на две части. Белое-черное. Счастливые и здоровые люди, которые вовремя обратились к врачу, невзирая на предрассудки. И трэшовые безумцы, которые тянули до последнего. Не знаю уж, как он здесь первую часть будет снимать… Хотя, он талантливый чертяка, так что вполне может представить убогость местных интерьеров как скандинавское хюгге. Про которое здесь пока никто не слышал, и услышит еще нескоро.

В глубине коридора лязгнула железная решетка. Павлик что-то неразборчивое пробубнил, потом раздались шаги, и из-за поворота вывернул Мишка. На шее черный чехол камеры, в глазах — отрешенное вдохновение. Он плюхнулся на стул рядом со мной и пошарил в кармане. Достал пачку сигарет «Ту-134». Протянул мне. Я покачал головой.