Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 22 – Саша Фишер

У Феликса Борисовича дома была своя печатная машинка. Портативная ГДРовская «Эрика». Именно на ней я и и печатал финальную версию наших статей, когда мы уже вносили все правки и дополнения. Вот и сейчас я стучал по клавишам, а Феликс Борисович в стотысячный раз пересматривал фотокарточки Мишки из закорской психлечебницы. На самом деле, фотки получились совершеннейший отвал башки. Я не ожидал, что будет так круто. То есть, я знал, что Мишка — отличный фотограф. И что он непередаваемо крут, когда снимает обнаженную натуру. Из каждой своей натурщицы делает произведение искусства. Еще он был хорош в уличных зарисовках. С завода у него фотки тоже всегда получались отличные… Блин. Да он просто очень талантливый фотограф. И если я увидел в закорской психушке безнадегу и разруху, то он смотрел совсем на другое. На его фотографиях больница была совсем другой. Наполненной противоречивой красотой изломанных судеб, полных тоскии скрытого смысла взглядов, четкими линиями и резкой графичностью. Не знаю, как ему удалось. Смотреть на фотографии было жутко, но оторваться невозможно.

Теперь нужно было не ударить в грязь лицом, чтобы сопровождающий эти снимки текст был не хуже.

Рождение шедевра, да… Я с усилием клацнул клавишей «К». И точкой. Потом добавил еще две. Прожужжал валик, выпуская готовую страницу. Перечитал.

Ух… Пробирает.

Не слишком ли сильно для журнала «Здоровье»?

Я кашлянул, привлекая внимание Феликса, который все еще раслкдывал и перекладывал на столе глянцевые черно-белые прямоугольники фотокарточек.

— А? — встрепенулся он. — Ну что? Все готово?

— Вроде да, — я медленно кивнул, сложил четыре заполненных печатными буквами листа по порядке и протянул Феликсу. — Надо утром на свежую голову еще раз перечитать. Но сейчас мне все нравится. А вы что скажете?

Феликс протянул руку к листам в моей руке и замер.

— Иван… — прищурился он. — Я верно понимаю, что это тот самый перстень?

— Что вы имеете в виду? — спросил я. А, точно. Я же так и не снял кольцо со своей руки.

— Тот самый, про который вы хотели вспомнить, — Феликс взял листы, положил их к себе на колени, но читать не спешил, продолжал смотреть на меня. — Значит, вспомнить все получилось?

— По большей части да, — я вздохнул. Поморщился, потому что в голову опять влезли обрывки вчерашнего рандеву с бывшим другом и бывшей девушкой. — Во всяком случае, я его нашел. И теперь он снова у меня.

— Это хорошоу, — почти пропел Феликс, подвинул очки ближе к кончику носа и опустил глаза к статье. Водил взглядом по строчкам и продолжал бормотать. — Это очень хорошо, даже очень хорошо…

Он перечитал статью на три раза. Потом разложил листы поверх фотографий. Потом фотографии поверх листов. Движения его были ломаными и суетливыми. На лице — сияющее вдохновение.

— Ну что, Иван, мы с вами хорошо поработали, — наконец он поднял на меня глаза. Снял очки и принялся их протирать. — Даже не так. Мы все очень хорошо поработали. Изумительная статья, и просто потрясающие фотографии. Признаться, я даже в затруднении, какие именно из них выбрать. Пойду немедленно звонить редактору!

Он вскочил и бросился в коридор.

— Феликс Борисович! — я вскочил следом за ним. — Половина первого ночи!

— Ох, да! — онположил трубку обратно на аппарат. — Давай-ка ты укладывайся спать, а я еще раз перечитаю. Уснуть не смогу все равно. А утром позвоню.