Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 25 – Саша Фишер

— Давайте я! — сказал я и шагнул в сторону ванной.

— Сиди! — скомандовала она. — Ты гость, еще бы у меня гости пол не мыли! Ох… А это еще что?

Она разжала кулак и принялась разглядывать зажатый в нем перстень. Брови ее зашевелились, накрашенные ресницы удивленно захлопали.

— Это ты что ли принес? — она подняла на меня взгляд. Ее переходы с «вы» на «ты» всегда были штукой внезапной, это я еще с детства помнил. То она вся такая велеречивая аристократка, а то вдруг в одно мгновение перекидывается в трамвайную хамку с очень богатым матерным лексиконом. — Откуда ты его взял? Я его уже больше двадцати лет не видела!

— Наталья Ивановна? — тихо проговорил я. Но она никак не отреагировала.

— Так, подержи пока! — она сунул мне в руку перстень и хлопнула дверью ванной. Там тоже зашумела вода. — Надо сначала свинарник этот убрать, потом поговорим…

Я присел на диван. В некотором обалдении от скорости развивающихся событий. Так она больше не Елизавета Андреевна, получается? Она снова моя бабушка?

Так, спокойно, Жан Михалыч. Выдыхай. Нашатыря, вон, нюхни, чтобы в обморок не грохнуться самым постыдным образом. Как кисейная барышня, затянутая в корсет.

Я поднес к носу флакон с нашатырем. Мозг пронзило острое аммиачное копье. Уф…

— Между прочим, две корзиночки как-то уцелели, — заявила, разгибаясь, бабушка. — Так что чаю нам с тобой есть с чем попить.

Она снова скрылась в ванной, вместе с ведром и тряпкой. Раздался звук унитазного смыва, потом снова зашумела вода, потом что-то забренчало-задребезжало.

Потом все затихо, и моя бабушка снова появилась в комнате. Уже без резиновых перчаток. Уперла руки в бока.

— Еще и новый год же сегодня! — внезапно спохватилась она. — А время сколько?

— Без двадцати шесть, — сказал я, глянув на настенные часы.

— В магазин еще успею сбегать, значит! — она бросилась к двери в спальню. — Иван, вы же мне поможете с сумками?

— Наталья Ивановна, — я поднялся и ухватил бабушку за руку. Надо было остановить этот очнувшийся электровеник. — Сегодня восьмое января уже.

— Как восьмое?! — она замерла. — Вы меня разыгрываете, молодой человек? Вчера же еще было…

Плечи ее поникли. Как будто из нее резко выдернули стержень, на котором все держалось.Она медленно побрела обратно к дивану, опираясь на мою руку.

— Эх, говорил же мне Мишка, что надо пить бросать… — вздохнула она. — Новый год проспала, это же надо!

— Наталья Ивановна, мы про кольцо говорили, — напомнил я и снова показал ей перстень.

— Ах да, мое кольцо… — она рассеянно взяла перстень у меня из рук и приблизила к глазам. — Где вы его нашли?

— А оно точно ваше? — с сомнением спросил я. — Может просто похожее…

— Эх, молодой человек! — усмехнулась бабушка. — На память я пока что не жалуюсь… Почти… Мне этот гарнитур один поклонник подарил, когда я совсем еще девчонкой была и в школьной самодеятельности участвовала. Пела и плясала. Колечко и сережки. С такими же изумрудами.

А ведь верно! Я вспомнил, где я видел точно такие же камни и черненое серебро. Не на перстне, нет, перстень этот я впервые в жизни увидел, когда он и папки выпал. Такие же камни были на серьгах в ушах бабушки. Когда она лежала в гробу.

— Но ведь могло быть и несколько таких гарнитуров, да? — спросил я.

— Могло, — кивнула бабушка. — Но это кольцо точно мое. Вот, видишь у него на ободке две глубоких царапины? Это я им зацепила край кастрюли. Палец тогда рассадила, кровищей ковер залила. А серьги у меня до сих пор.