Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 70 – Саша Фишер

Нда, неожиданно. В каком-то смысле, даже неплохо. Практически идеальный семейный вечер. Только вот цель у меня была совсем другая.

Но вида я не показал, разумеется.

Честно подождал на пороге, пока отец и мать торопливо одевались. Потом обсуждали, где здесь поблизости есть кафе-мороженое, потому что если ехать в центр, то, скорее всего, мы успеем разве что к самому закрытию. Потом отец вспомнил, что есть кафе, на трамвайном кольце в паре остановок отсюда.

И мы, разумеется, поехали туда. Весело догнали трамвай, весело болтали на задней площадке пустого вагона.

Потом мы сидели за столиком в стеклянном кубе кафе, ели пломбир из металлических креманок, запивали его лимонадом «Буратино». Смеялись над анекдотами отца.

И кто бы знал, каких мне стоило усилий, не выказывать нетерпения! Невидимое кольцо прямо-таки жгло мой палец…

Конечно, можно было намекнуть маме, что я хотел бы поговорить только с ней, в тот момент, когда отец вышел в туалет. Но я не стал. Она выглядела такой безмятежной и счастливой, что мне просто не хотелось лезть с этим своим «мама, нам надо серьезно поговорить про моего настоящего отца».

— Леша, вот ты вспомнил! — мама рассмеялась истории отца, которую я, погруженный в свои мысли, пропустил мимо ушей. — Это жы было в то же лето, когда у нас Прохор гостил, еще в Свердловске?

— Нет, — лицо отца стало замкнутым, сразу же, как только он услышал это имя. — Другое лето.

Отец замолчал и принялся остервенело, громко звякая ложечкой, выскребать из вазочки остатки мороженого.

— Ой, Леш, прости пожалуйста, — мама положила ладонь на руку отца. — Прости, что я о нем вспомнила. Испортила такой хороший вечер… Ваня, может купишь отцу еще порцию мороженого с шоколадом, как он любит? А то у него закончилось…

— Конечно, мама, — покладисто ответил я и встал. Пока продавщица накладывала ломти мороженого, краем глаза я смотрел на родителей. Полностью разговор слышно мне не было, только отдельные слова. Несколько раз прозвучало имя Прохор, несколько раз слово «прости». Отец буркнул что-то неразборчивое.

Интересное дело. Прохор, значит. Не такое уж часто встречающееся это имя, чтобы речь шла про какого-то другого Прохора. Все возможно, конечно, но я уже начал привыкать,что случайные совпадения в моей истории — это совсем даже не случайности. Значит, Прохор у нас гостил когда-то. А потом они с отцом крепко поругались. Однако сейчас с ним активно общается Игорь. А я, пока был в Москве, маниакально старался вывести этого самого Прохора на чистую воду. Видимо, потому что был убежден, что с ним что-то не так.

Ну ладно, хоть что-то… Не расспросил маму про кольцо, зато узнал, что Прохор имеет какое-то отношение к нашей семье.

Я как будто пазл собираю. Ищу один кусочек, а вместо него попадается другой, но тоже из этой же картинки. А что будет, когда я соберу всю картинку? Я внезапно исчезну, как Лизка-оторва из головы моей бабушки?

— Тридцать две копейки, — сказала продавщица.

Я бросил монетки на тарелку, забрал креманку с мороженым и грушевую воду и вернулся за стол. За это время там более или менее воцарился мир. Только лицо мамы опять стало виноватым, а глаза — больными и печальными.

Домой я вернулся почти в полночь. Захотелось прогуляться после семейных посиделок, так что от площади Октября я пошел пешком. Благо, погода позволяла. Настроение было смутное какое-то. Пасмурное, как и небо. И отчего-то тревожное. Опять задумался о том, что я пассажир в этом времени. Безбилетник. И что в какой-то момент по «салону» тысяча девятьсот восемьдесят первого года пройдется контролер и выкинет меня нафиг.