Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 77 – Саша Фишер

— Эээ… Не понял? — я отодвинул стул, ножки его противно скрипнули по полу. Сел. Придвинул к себе папку, на которой была написана моя фамилия. — Каких еще материалов?

— Которые вы напишете, когда мы вернемся, — прозрачный взгляд редакторши изучающе уставился на мое лицо.

— Так ничего же еще не началось вроде? — удивился я и развязал тесемки папки. Внутри обнаружилось несколько листочков печатного текста.

— Это официальное мероприятие, так что самодеятельность здесь не приветствуется, — сказала Антонина Иосифовна. Веско так сказала, будто готовясь к тому, что я сейчас буду спорить и отстаивать свое право на свободу слова. Я пробежал глазами по скучным казенным фразам, кивнул и посмотрел на нее.

— Понял-принял, — сказал я и захлопнул папку. — Так это значит, что можно не ходить на мероприятия?

— Что значит, не ходить? — редакторша посмотрела на меня поверх очков. — Там в числе всего прочего есть списки вопросов для интервью…

— Но там и ответы тоже есть, — усмехнулся я.

— Но это не значит, что эти вопросы не должны быть заданы, — строго сказала она. — Посетить нужно все мероприятия, и в понедельник материал должен быть готов. Три матерала, если быть точнее. Но остальные два можно будет занести во вторник и среду.

— Ясно-понятно, работаем с энтузиазмом, — я снова понятливо кивнул. Взгляд Антонины Иосифовны стал удивленным. Видимо, она ожидала, что я буду возражать, спорить и становиться в позу. Может, конечно, и стоило бы для вида поспорить, наверняка настоящий Иван Мельников так бы и сделал. Свобода творчества и самовыражения и все такое. Но я уже очень давно пережил этот период. Готовые тезисы, и надо только переписать? Отлично, значит будет меньше работы. Послоняться по мероприятию с важным видом и лезть к серьезным шишком с продуманными кем-то вместо меня вопросами? Да нет проблем, сделаем в лучшем виде. Тем более, что слушать ответы не требуется, достаточно просто дать вип-персонам понадувать щеки и почувствовать себя еще более значимыми.

— Хорошо… — задумчиво произнесла Антонина Иосифовна. — Может быть, у вас есть какие-нибудь вопросы?

— Никаких вопросов, все понятно, — я широко улыбнулся. — Все выполню в точности. Какие-нибудь еще напутствия?

— Нет, это все, — редакторша покачала головой. Нахмурилась. Черт, а ведь если бы я был шпионом, то это был бы прокол! Юный максималист ну никак не мог «схавать» без возражений такие инструкции, вопиюще нарушающие права журналиста выражать свое ценное мнение. Ясное дело, что свобода слова в СССР была мифической, но молодежи в любое время свойственно бороться против системы, а я…

— Тоня, вот ты где, — раздался за моей спиной звучный мужской голос. — А это и есть твой чрезвычайно талантливый юноша?

— Здравствуй, Витя, — взгляд ее отчетливо потеплел. В воздухе как будто заискрило. Я повернул голову, чтобы рассмотреть нового собеседника. Это был мужчина в хорошо сидящем сером костюме, без галстука, верхняя пуговица расстегнута. Аккуратные бачки, гладко выбиритый подбородок, на вид ему где-то под пятьдесят. Подтянутый, без всякого намека на пузико. Что неслабо так отличало его от большинстваносящих подобную одежду и выражение лица. Обычно они бывали двух видов — дрищи от природы, на которых костюм болтается, как на вешалке, и раздувшаяся во все стороны квашня, с рвущим пуговицы пузом. А этот видимо спортом занимается и за питанием следит. Взгляд умный, пронзительный такой. Темные волосы, слегка припорошенные инеем седины.