Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 54 – Саша Фишер

Я смотрел, как ЭсЭс мнет в пальцах воображаемую папиросу, и думал об этом самом парне. С одной стороны, эта показуха для галочки — вещь бесячая, с другой… А с другой, ты бы, Жан Михалыч, присмотрелся, как люди на общественной работе баллы себе зарабатывают… А то ведь так и не сдвинешься никуда, останешься газетным писакой, пусть даже и с хорошим слогом…

— Ты вот что, Мельников… — хрипло проговорил ЭсЭс и вцепился одной своей рукой в другую. И тут я его узнал. И понял, почему до этого он не показался мне знакомым — мне просто в голову не приходило, что рассмотреть в нем ЭТОТ образ. Я знал его не как Сергея Семеновича Торопыгова, главного редактора многотиражки шинного завода. И не как шизофреника Пурова из Владивостока. Я знал его как Жабуню. Знаменитого на весь Новокиневск, а то и всю Россию и русскоязычное зарубежье сумасшедшего бомжа.

Это совершенно точно был он. Сначала я увидел вот эти вот его трясущиеся пальцы, а потом… Потом образ как-то сам собой всплыл. Вместе с диким приступом испанского стыда.

Жабыня был не просто бомж. Он прославился тем, что делал всякие мерзкие и унизительные вещи за бухло и сигареты. Чем активно пользовались подростки — снимали об этом ролики и выкладывали в интернет.Не сказал бы, что это добавляло Новокиневску положительных очков в глазах жителей других городов.

— Может лучше в курилку пойдем? — сочувственно предложил я.

— Нет! — нервно взвизгнул ЭсЭс и спрятал руки за спину. — Не знаю, Мельников, где вы услышали эту… фамилию, но…

— Сергей Семенович, боюсь, что я знаю немного больше, чем просто фамилию, — сказал я. — Так уж вышло.

— Вы ничего не докажете, — тихо проговорил ЭсЭс. Его лицо на мгновение перекосилось, превратившись в гримасу страдания. — Ничего. Не. Докажете.

— Я и не собираюсь ничего доказывать, — пожал плечами я. Черт, все-таки шантаж — это отдельное высокое искусство, которое мне так постичь и не удалось. Почему-то у одних людей, владеющих некими стыдными секретами, получается раскрутить хозяев этих самых секретов на практически любые действия, а я… А я обычно просто вываливал все, как есть. В угоду некоей мифической Истине, не иначе.

— Чего тебе надо? — буркнул ЭсЭс, бросив на меня злой взгляд.

— Сергей Семенович, — вежливо сказал я. — У меня в мыслях не было как-то на вас давить или чего-то требовать, но… Но вам не кажется, что вы установили слишком драконовские порядки в нашей газете? Мы отлично справляемся с заданиями, развиваемся, газету любят рабочие…

— Уж не ты ли мне собрался тут указывать… ще… Мельников?! — прошипел он.

Нет, все-таки он и правда псих. Как его вообще пустили работать главным редактором? Я напряг память, чтобы вспомнить подробности про Жабыню. Один мой коллега писал о нем статью, и даже рассказывал что-то… То ли его судили и оправдали, признав психом. То ли суд — это про кого-то другого было… Хотя нет, кажется, все-таки про него. Он кого-то убил, кажется при куче свидетелей… Черт, вот почему я не интересовался скандальными новостями про бомжей и подростков? Подростки, гм. Да, точно. Его где-то в десятом году компашка малолетней шпаны и угробила. На всю Россию тогда Новокиневск прогремел. Трое парней и две девчонки его выследили, взяли бейсбольные биты и забили насмерть. Видел репортаж, как они нервно похихикивая, рассказывали, что просто хотели посмотреть, как человек умирает. А этот… Ну все равно же бесполезный…