Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 67 – Саша Фишер

— Так все же получилось, Ванька! — Егор спрятал засаленный трешник в кармане и показал своему лысому пузатому приятелю язык. — Выпьешь?

— Не-не-не, — решительно отказался я и двинулся к двери туалета. — Сначала дел, пока Льву Ильичу его ищеечный нос не подсказал, что я внутри…

Я высунулся в коридор. Путь был свободен, — все обитатели были или в столовой на общественном мероприятии, или сидели тихо и не высовывались, чтобы активисты их на это само мероприятие не затащили.

Я спустился на этаж ниже. Снял по дороге шапку и как мог пригладил волосы. Замер на несколько секунд у двери Анны. Прислушался. Будет обидно, если ее дома нет. Все старания впустую…

Но нет. Тихонько шуршал телевизор, кто-то там за дверью все-таки был.

Я постучал.

Анна открыла не сразу. Я услышал ее шаги, потом глазок потемнел, потом за дверью воцарилось молчание. Я постучал еще раз. Тишина.

— Давай хотя бы просто поговорим, — тихо сказал я, приблизив лицо к двери.

Секунд десять была тишина. Потом скрежетнул замок. В двери приоткрылась узкая щель.

— Зачем ты пришел? — грустно спросила Анна. Лица ее мне видно не было. В комнате было темно, из освещения горел только ночник.

— Соскучился, — честно ответил я.

На лестнице раздался гомон веселых голосов. Какая-то компашка поднималась наверх. Анна быстро открыла дверь, схватила меня за руку и втащила в свою комнату.

— Как ты сюда попал? — всхлипнув, спросила она. — Я же сказала Льву Ильичу, чтобы он…

— Ну, милая, так просто от меня не избавиться, — я тихо засмеялся и обнял ее. Она не отстранилась. Прильнула ко мне. Уф… Значит, это не Мишка чего-то там наговорил. А что-то другое случилось. Чертовски не хотелось оправдываться в идиотских обвинениях, что я избил несчастную девушку… Тот самый случай, когда все, что я могу сказать на эту тему, это: «Что за ерунда?! Я бы никогда ее не ударил!»

— Горе ты мое… — проговорила Анна.

— Давай, рассказывай, что такое у тебя случилось? — не размыкая объятий, я подвел ее к дивану и сел рядом с ней. Цветные лучи ночника упали на ее лицо. Глаза были красные, опухшие. Она плакала…

Ога говорила. Иногда всхлипывала. Я слушал.

Да уж. Все оказалось, с одной стороны, куда проще и банальнее, чем я опасался. С другой… Хотелось бы мне сказать, что это все глупости, и чтобы она не выдумывала себе проблем, но, ах, если бы!

Есть в общежитии такая баба Зина. Заслуженный ветеран войны и труда, несколько лет уже на пенсии, оба ее сына работают на заводе, и живут здесь же. Оба женаты, у обоих по паре детей гоняют по коридорам на велосипедах и самокатах. В общем — она мать семейства, ум, честь и совесть всея общаги. Женщина суровая и высокоморальная. И вот до этой самой дамы докатились слухи о том, что к Анне бегает молодой полюбовник. Ну, то есть я. Мы, конечно, старались не афишировать, но разве в общежитии что-то скроешь? В общем, на днях баба Зина заявилась к Анне. Развела ее на чай с печеньем. И пару часов делала ей внушение. Что-де, мало того, что онане замужем, что само по себе ужасно и стыдно в ее возрасте. Так еще и имеет наглость водить полюбовников! А в общежитии, между прочим, люди живут. Люди все слышат, люди все знают. И как вообще такое возможно, что сама комендант позволяет себе такие ужасы?!