Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 81 – Саша Фишер

— Я не цыганка, я сербиянка! — заявила она. — Другим не гадаю, но тебя отпустить не смогла. Опасность над тобой кружит, как вороны черные.

— Ну что поделать, если жизнь такая, — хмыкнул я. Симпатичная девица, на самом деле. Я вдруг понял, что понятия не имею, что цыганки плетут, когда гадают. Денег у меня с собой было рубля два, ну может три, если с мелочью.

— Я могу отвести злые тени, — заговорщическим тоном сказала гадалка. — Только образы пока мутные. Положи любую монетку, тогда я смогу больше увидеть.

Она вынула руку из пушистой варежки и протянула мне.

— Валяй, рассказывай, — я достал из кармана первую попавшуюся монетку. Пятнадцать копеек.

— Родной крови тебе надо беречься, — пристально глядя мне в глаза заговорила она. — Если не брат, то отец, если не отец, то сестра. Нельзя, чтобы денежка касалась кожи, надо ее в бумажку завернуть…

— Хм, ну ладно… — я достал единственную свою бумажную денежку — рубль. Цыганка ловко ухватила ее и тщательно упаковала монетку в бумажку.

— Не бойся высоты, не бойся глубины, — затараторила она. — Заманивать сладкими речами будут, не верь. А в полнолуние сходи на перекресток да рассыпь соль на четыре стороны…

В какой-то момент ее речь превратилась в натуральный такой белый шум, с бубновыми королями, трефовыми интересами и долгими дорогами в казенный дом. А в конце этого замысловатого спича, гадалка поводила у меня перед носом сверточком избумажки и монетки, дунула на него, развела пальцы и он исчез.

— Утром найдешь свою монету в кармане, — заявила она. — Если одна ее сторона почернеет, то нужно тебе выбросить ее через левое плечо и уйти, не оборачиваясь. И тогда ничего тебе не сможет сделать тот, кто недоброе о тебе замыслил…

— Хорошо бы, — вздохнул я. — Но ручку золотить мне особенно нечем. Только мелочь.

Я высыпал ей в руку несколько монет. Если она и осталась недовольна, то виду не подала. Деньги моментально исчезли, я даже не успел заметить, куда она их сунула.

— Все у тебя будет хорошо, изумрудный мой, — сказала она и снова заглянула доверительно мне в глаза. А потом отпрянула и скрылась, практически растворившись среди прилавков, продавцов, темных личностей и толкущихся тут же граждан, которые пришли сюда за покупками.

— Такая вот магия, — проворчал я и двинулся дальше ко дворцу пионеров.

Следуя указаниям Светы, первым делом я направился искать кабинет директора. Она вроде как даже специально сегодня осталась сверх рабочего дня, чтобы со мной поговорить. И выдать какие-то напутствия перед тем, как я начну.

— Да-да, входите! — раздался из-за монументальной деревянной двери женский голос.

— Добрый вечер, — я вежливо остановился на пороге. — Я Иван Мельников, Света должна была вас предупредить…

— Иван… — протянула женщина и оглядела меня с ног до головы. — Очень хорошо.

Эта дама могла бы позировать для картины «настоящая строгая училка». Ей было лет, наверное, пятьдесят с хвостиком, ярко-рыжие волосы уложены в высокую прическу, одета она была в строгое серое платье. А выражение лица было такое, что волей-неволей хотелось вытянуться по стойке смирно.

— Вы раньше уже работали с подростками? — спросила она, поджав тонкие губы.

— Если честно, нет, — признался я. — Вожатым был в старшей школе, но это, наверное, не считается, да?

— Ну что ж, все когда-то начинают… — сухо сказал она. — Ребята у нас хорошие, пытливые. Только с ними надо построже, а то разболтаются и на шею сядут.