Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 83 – Саша Фишер

— Ну, Витек, — лениво ответил он.

— Приятно познакомиться, я Иван, — усмехнулся я. — Кстати, а почему девчонок в секции нет? Это же не… хм… бокс какой-нибудь.

— Костя сказал, что журналистика — это неженское дело! — ответил рыжий Сергиенко.

— Хм, неожиданный взгляд на вещи, — я криво ухмыльнулся. Похоже, прошлый руководитель кружка вообще не заморачивался.

— А что, собственного помещения у нашей с вами секции нет, что мы вот здесь заседаем? — я обвел руками помещение. Довольно просторный зал с паркетным полом. Черный рояль, много на своем веку повидавшие, но все еще величественные бархатные шторы с бахромой. Паркетный пол. Мягкие стулья, сдвинутые к одной стене.

— Ну почему, есть… — тем же ленивым тоном сказал Витек. — Только там затопило все, трубу чинят. А нас пока что сюда переселили. Тут рояль зато есть…

Длинный Витек поднял крышку и потыкал в клавиши. Будь у меня музыкальное образование, я бы смог что-то сказать про звучание. Но в общем…

— Рояль — это стильно, конечно, — усмехнулся я. — А вот скажи мне, Витек, ты почему записался в секцию журналистики? Хочешь писать в газеты, когда вырастешь?

— Да вот еще, — он дернул плечом. — Отец сказал, что я должен ходить в секции, чтобы просто так не болтаться. Вот я и выбрал.

— Что ж, обидно, зато честно, — сказал я. — А расскажите-ка мне, как у вас раньше проходили занятия? Чем вы занимались?

— Последние два раза ничем, — сказал рыжий. — Кости не было, так что мы просто играли в морской бой или в города, а потом домой шли.

— А хоть кто-нибудь из вас хочет быть журналистом? —спросил я.

— Я хочу! — подал голос пацан, сидящий на подоконнике с книжкой. Остальные мялись и жались. Не дети уже, на самом деле. Им лет по двенадцать-тринадцать. Все уже вытянулись, у Витька даже голос уже вполне мужской. Самый младший — тот, что на подоконнике. Но и тот уже явно не в третьем классе учится.

— Значит так, ребята, — я пересек зал по скрипучему паркету и уселся рядом с пацаном с книжкой на подоконнике. — Рассказывайте по порядку, как проходили ваши занятия.

— Ну мы собирались… — протянул рыжий. — Доставали тетрадки. Делали упражнения из учебника. Иногда Костя просто говорил делать домашнее задание, а сам читал и следил, чтобы мы не шумели.

— А статьи писали хоть раз? — спросил я. — Хотя бы стенгазету выпускали?

— Неа, — нестройно ответили все хором.

— А журналистика-то когда должна была начаться? — спросил я.

— Когда мы без ошибок писать научимся, — пожал плечами Витек.

— Не понял, — нахмурился я. — А в конкурсе «Пионерской правды» вы разве не участвовали?

— Участвовали, — сказал пацан с книжкой.

— И как же вы писали туда статьи? — спросил я.

— Ну, Костя раздал нам вырезки из газет и сказал пересказать их своими словами, — объяснил Витек.

— Понятно, — я вздохнул. Кружок для галочки. Так себе история, конечно. — А вас такое положение вещей вообще устраивает? Ну, упражнения, домашка и вот это все?

— А чо такого? — Витек дернул плечом. — Все равно в «Пионерскую правду» никого из нас бы не взяли, там давно все поделено уже.

— Нет, — тихо проговорил мелкий рядом со мной. Я осмотрел остальных. Остальные ребята как-то прятали глаза и мялись.

— Хорошо, — хмыкнул я. — Ну, то есть, плохо, конечно. Будем исправлять это дело.

На самом деле кое-какой опыт работы с подростками у меня все же был. Я просто не стал рассказывать про него строгой директрисе. В «Молодежной правде» на меня несколько лет подряд свалилвали всех практикантов факультета журналистики и школьников, которым нужно было пройти творческий конкурс на этот же самый факультет. Они, правда, были чуть старше, но в целом…