Онлайн книга «Звезда заводской многотиражки 4»
|
— Да как ты смеешь вообще!.. — Даша возмущенно задохнулась. — Думаю, мы зря отнимаем время Галины Михайловны, — вмешался я. — Она абсолютно права, если нам хочется поссориться, давайте делать это во внерабочее время. Даша и Эдик замолчали, прожигая друг друга взглядами. Семен благоразумно молчал. — Я вас услышала, — сказала Галина Михайловна и поднялась. — Мы еще обсудим этот вопрос, и завтра я сообщу о своем решении. Каблуки второго зама процокали через редакцию. Дверь открылась, скрипнув. Потом закрылась за прямой спиной Галины Михайловны. А в редакции повисло тяжелое молчание. «Мой маленький рай дал трещину…» — подумал я, слушая, как под потолком жужжат лампы дневного света, а за окном деловито гудит электропогрузчик и двое рабочих о чем-то переговариваются. Семен беспомощно посмотрел на меня. Я пожал плечами. — Ничего личного, Эдик, — усмехнулся я. — Но ты и правда думал, что я просто подниму лапки и позволю тебе занять кресло человека, которого ты отравил? — Да пошшшел ты! — выплюнул Эдик и с шумом выпустил воздух. — Харю бы тебе начистить за такое… — Если что, я ни слова не сказал о том, что это ты подсыпал ЭсЭсу какую-то отраву, — усмехнулся я. — А как бы ты это доказал?! — заорал он. — Умный сильно, да? Только тебе никто точно не даст занять пост главного, понял?! Новые смыслы у него… Демагогию тут развел! — Кто угодно на посту главного лучше, чем ты, Эдик, — сказал я, прямо глядя ему в лицо. — Ну давай, что ты кулаки так просто сжимаешь? Кто-то говорил про «начистить харю», может попробуешь? Ничем не кончилось, разумеется. Эдик снова пулей выскочил из редакции, полыхая праведным гневом. — Как-то… неприятно все это, да? — нарушила молчание Даша. — Раньше он не был такой сволочью… — А ведь еще работать надо… — хмыкнул я. Подошел к столу главного редактора и взял с него пачку писем. — Почту хотя бы разобрать. Вон сколько опять написали… — Да, ты прав, — сказала Даша. — Надо работать. Чай только поставлю… «Интересно, могут меня вот так просто назначит исполняющим обязанности главного редактора, или все-таки стоит еще что-нибудь предпринять?» — думал я, перебирая письма. Я, конечно, постарался быть убедительным, но все-таки мне по всем параметрам кресло начальника занимать еще рановато. Разве что чуть-чуть подтолкнуть решение… Я отложил в сторону пространный рассказ поварихи о тревожности своей семейной жизни и переживаниях о судьбе дочери-подростка, которая вбила себе в голову, что хочет ехать поступать чуть ли не в МГИМО, и накрутил на диске номер Феликса Борисовича. — О, Иван, а я как раз о вас только что думал! — бодро отозвалась телефонная трубка. — Надеюсь, вы мне звоните, чтобы договориться о новой встрече, потому что у меня к вамочень важный разговор! — Как раз по этому поводу и звоню, потому что у меня тоже… гм… разговор, — сказал я. — Если я сегодня вечером забегу, это будет удобно? — Ну разумеется! — обрадовался Феликс. — В любое время удобно. Очень жду! До встречи! Я положил трубку и вернулся к почте. Противоречивое было настроение, вот что. С одной стороны, меня ужасно радовали письма, которые я читал. Кто-то продолжал рассказывать свои истории, кто-то просил вернуть обратно рубрику, кто-то возмущался коллегами по цеху и их поведением и спешил довести до сведения общественности этот факт. Но главное — это были неравнодушные читатели. Не пресытившиеся такие. Болели душой за газету в частности и за завод в целом. С другой… А с другой стороны были карьерные игры. Которые я никогда не любил. И никогда в них не играл. Всю сознательную жизнь работал журналистом. Писал, брал интервью, проводил расследования, копался в белье, разной степени грязности, снова писал. Никогда не стремился возглавить газету. |