Книга Князь Никто, страница 32 – Саша Фишер

— О как, Ворона! А ты почему один? Где Пугало? — раздался откуда-то сверху и сбоку чей-то бодрый и веселый голос.

— Он уехал куда-то с утра, — я решил больше не уточнять про Петергоф. Но и других мест тоже не называть, чтобыесли вдруг разные люди, которым я рассказывал историю Пугала, встретятся и решат обменяться информацией, не нашли в ней противоречий. Я закрутил головой, выискивая хозяина голоса. Он обнаружился на строительных лесах. Сравнительно молодой мужичок с пышными усами и клетчатой кепочке на такой же пышной шевелюре. Все одежда заляпана пятнами краски.

— Это он зря, сегодня Волынин дежурит, — хмыкнул маляр.

— А он будет не против принять груз у меня? — спросил я. — А то я ждал-ждал Алоизия Макарыча, а он все не идет и не идет…

— Да что ж он будет против-то? — мужичок подал одним плечом и обмакнул здоровенную кисть, больше похожую на метлу, в ведро с краской. — Денег тебе не отдаст только.

— Ага, — кивнул я.

— Куда поехал-то? — маляр заржал. — Дорогу что ли забыл?

— Ой… — я трусливо втянул голову в плечи, и попытался сориентироваться быстрее. Ага, вот туда мне, даже створ уже открыт.

Упомянутый усатым Волынин налетел на меня почти сразу же, как только я вошел. Он ухватил меня за руках почти волочащейся по земле хламиды и оттащил в сторону.

— Ворона, просто прекрасно, что ты сегодня один! — громким шепотом затараторил невысокий, может чуть-чуть выше меня, субъект с хитроватой рожей и крысиными усиками. — Я уже думал, что придется тебя отдельно вылавливать. А это та еще задача, Пугало почти спускает с тебя глаз.

— А трупы… — заикнулся я, как только он сделал небольшую паузу, чтобы набрать в грудь воздуха.

— Да забудь! — Волынин махнул рукой. На мизинце его остро сверкнул кровавым камнем перстень, совершенно не подходящий ему по статусу. — Кочегары разберутся, не первый день работают. Сколько сегодня?

— Четверо, — сказал я, не особенно понимая, что происходит, но старательно делая вид, что не удивлен.

— Маловато что-то, — покачал головой Волынин. — Запишу, что шестеро было. И еще четыре рубля докину сверху, за хлопоты. Идет?

Он уставился на меня, явно ожидая только положительного ответа. Я кивнул. Тот ухмыльнулся, радостно потер руки и полез в карман.

— Вот, держи, специально рублевыми ассигнациями, — Волынин сунул мне в карман несколько мятых бумажек. — Только Пугалу отдай четыре, чтобы все честно было. А подпись я сам подделаю, нехитрое дело…

— А сделать-то что надо будет? — спросил я.

— Все как в прошлыйраз, — Волынин приблизился вплотную и зашептал мне прямо в ухо. — Подмешаешь вот это Пугалу в еду или питье завтра вечером, чтобы он спал всю ночь как убитый и ничего не слышал. Проследи, чтобы к полуночи засов был открытым. Все понял? Не подведешь?

— А когда я подводил? — я развел руками.

— И то верно, — Волынин похлопал мне по плечу. — Ну вот, справились мои дармоеды с твоей ношей. Можешь забирать свою клячу и топать домой. Завтра ночью, запомнил? И сам не высовывайся, а то зашибут еще случайно.

— Да понял я, — я сунул руку в карман и нащупал на его дне склянку длиной и толщиной в мизинец.

— Хороший мальчик, — Волынин снова похлопал меня по плечу. — Далеко пойдешь!

Да уж, с каждым часом все дальше. Что-то мне все меньше и меньше нравился этот Демьян Найденов. Еще какие-то темные дела за его душой обнаружились… Впрочем, не все ли мне равно? Тело Пугала уже облизывают языки огня в циклопической печи, виновные в его гибели вряд ли пойдут к жандармам и громко доказывать, что Алоизий Макарович Гупало был застрелен на пороге собственного дома, а потом испарился неведомо куда, требуется срочное расследование, мол. Я даже усмехнулся. Интересно, что за дела у этого Волынина в помещении труповозной конторы? Надо будет обустроить себе пункт наблюдения, вдруг эти неведомые темные дела за спиной у моего ныне мертвого начальника могут мне как-нибудь пригодиться?