Книга Красный вервольф, страница 63 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Я стал торопливо и неуклюже расстегивать пуговицы на ее жакете и бормотать всякую ересь, типа, какже она хороша, и как мне, простому русскому учителю несказанно повезло. Неумелые комплименты получились искренними, и девка совсем завелась. Стул под нами заскрипел и вот-вот готов был развалиться.

Я намеренно покачнулся на нем, и мы чуть не свалились на пол. Марта ойкнула, но в следующий момент вскочила, спешно застегнула пуговицы на груди и потянула меня за руку:

— У меня прекрасная мысль. Пошли, Алекс, там нам будет удобнее.

Я мысленно улыбнулся, ведь мой план похоже сработал. Девушка вытащила из ящика стола ключ и первой вышла из кабинета. Я за ней. В коридоре она заговорщически огляделась. Соседние кабинеты уже пусты и закрыты. Свет горит где-то внизу на посту проходной. Судя по всему, в здании мы почти одни.

Она вставила ключ в замочную скважину графского кабинета, провернула его и распахнула дверь, призывно на меня посмотрев.

— Граф это не одобрит, — пробормотал я, сделав маленький шажок назад.

— Смелее, Алекс, — девка вцепилась в мое запястье и затянула внутрь по направлению к кожаному дивану…

Дверь за нами захлопнулась. Марта торопливо заперла ее на ключ изнутри. Хищно прищурилась и набросилась на меня, вцепившись ногтями в мою спину. Даже сквозь одежду, я почувствовал ее «когти».

— Ты пахнешь грубым мужиком, Алекс, — бормотала она, покрывая мое лицо и шею поцелуями.

Ее горячее дыхание становилось все чаще. Пора переходить в наступление. Корчить дальше из себя лошка — уже перебор. Да и сдерживаться совсем не хотелось.

Я схватил Марту за упругую попку и притянул к себе. Прижал так плотно, что почувствовал ее тепло внизу.

Она пыталась расстегнуть пуговицы на горловине моей гимнастерки, но ухоженные ноготочки не справлялись с грубой тканью. Тогда она рванула ворот, и пуговки покатились по паркету. Спешно стянула с меня гимнастерку и провела ладонью по моему торсу, сжимая пальцами бугры грудных мышц:

— Какие у тебя мускулы, Алекс! — восхищено выдохнула она.

— Это все деревенская жизнь, — ухмыльнулся я.

Сбросил с нее жакет и принялся стягивать юбку. Вещи наши вперемешку летели по сторонам. Кружевной бюстгальтер повис на рупоре граммофона. Марта терлась об меня грудью и укусила за ухо. Я чуть не ойкнул.

А девка любит жестко. Что ж… Это я ей могу устроить. Больше недели у меня не было женщины. Я швырнул ее на диван и навис над ней, как стервятник над вожделенной добычей.

Вошел в нее грубо, одним толчком. Диван возмущённо покачнулся и заскрипел. Марта охнула и застонала, закатив глаза. Я схватил ее за волосы на затылке, а второй рукой за грудь. Скрип дивана усилился, но нам было не до него.

Потом я перевернул девку на живот и прикусил зубами ее за спину, где она переходит в шею. Как лев за загривок львицу. Марта выгнула спину и снова застонала. Черт! Только бы нас никто не услышал.

Я грубо зажал ей рот ладонью, и снова вошел в нее. Несколько сильных толчков оказалось достаточно, чтобы довести ее до апогея. Тело ее скрутил спазм блаженства. Она всхлипывала и извивалась подо мной, а через несколько секунд обмякла.

Все… Больше можно не сдерживаться. Я уткнулся ей в плечо, чтобы самому не издать вопль.

Через минуту мы лежали голые на диване и тяжело дышали. Перед глазами плыли круги, а кабинет утонул в густом, как вата воздухе, сквозь который ничего не слышно, кроме нашего дыхания.