Онлайн книга «Красный Вервольф 5»
|
Что ж, это мне как раз на руку. Я выпрямился. Крадучись пересек двор. Перебрался через еще один забор. И очутился во дворе, который относился уже к магазину. По старинному обычаю, лавка находилась на первом — каменном — этаже, а ее владелец жил на втором, сложенном из бревен. До оккупации здесь обитало несколько семей, въехавших в дом купчины в порядкеуплотнения. Подмазав Черепенькину или одному из его присных, бывший нэпман добился выселения соседей и теперь обитал там один, не считая полюбовницы. Окна, выходящие во двор, были темны. Дверь в подсобку закрыта на пудовый замок. Такими при царях запирали лабазы. Пришлось повозиться. Наконец, дужка, которая проходила через корпус замка насквозь, выскочила из него. Я тихонько положил его у порога и проскользнул внутрь. Чиркнул спичкой. Ага, кажется здесь у него кладовка. Не заперта. Молодец. Открыв дверь, я посветил догорающей спичкой, свет отразился в тусклых боках консервных банок без этикеток, в стекле бутылок и погас. Я зажег новую. На небольшой полочке, сбоку от двери, стояла керосиновая лампа. Очень кстати. Я снял стеклянный колпак, поднес огонек следующей спички к фитилю. Хлопчатый лоскуток, пропитанный керосином, занялся неровным пламенным язычком. Я накрыл его стеклом. Пламя сразу окрепло и выросло. Пришлось чуть прикрутить фитилек. Наладив освещение, я обнаружил на полу полупустой мешок, развязал тесемки, сунул руку внутрь. Вытащил пачку махорки. Этого добра нам не надо. Вытряхнул оставшуюся махорку на пол и принялся набивать мешок снедью, хватая с полок все, без разбору. Кроме бутылок и стеклянных банок. — Роза, кажется, свет внизу! — раздался откуда-то с потолка приглушенный мужской голос. — Поди глянь! — Я боюсь, Феропонтик, — заныл голос женский, — а вдруг — бандиты? — Иди, иди, тебя, шлюху, они не тронут… Разве что — оприходуют, но с тебя не убудет… Осмотрев потолок, я обнаружил вентиляционную отдушину. Ага, видать, свет керосинки дает отблески где-то на втором этаже. Пора сваливать. Я задул лампу и выбрался в узенький коридор, что соединял торговый зал со служебным ходом, но не успел сделать и нескольких шагов, как впереди послышался скрип ступенек. По ходу, в темноте я не заметил лестницу, соединявшую этажи и теперь между мною и выходом очутилась смутно различимая фигура в длинном и белом. Не привидение. Баба. Вряд ли она меня видела, но, наверняка, ощущала мое присутствие. — Тихо, Розочка! — прошептал я. — Хочешь жить, скажи своему хахалю, что никого здесь нет. Если он кипишь поднимет, стукану в комендатуру, что Феропонт Силыч Расторгуев прячет у себя жидовку. Поняла? — Да! — одним дыханием ответила она. — Впарь своемубарыге, что он керосинку в кладовке забыл загасить… А теперь дай мне пройти… — Ну что там? — нетерпеливо осведомился купчина. — Ты идиёт, Феропонт, — проныла его любовница. — Кажись, лампу в кладовой забыл потушить… Хорошо хоть пожару не наделал… Она отодвинулась, но все равно протискиваясь мимо нее, я примял ее большие и довольно упругие еще груди с напряженными сосками, уколовшие меня даже через драп пальто. Розочка томно вздохнула, едва не застонав. Вот ведь воистину — шлюха. Я выбрался во двор, не заботясь о том, что хозяин ограбленной лавчонки обнаружит не закрытую дверь «служебного входа». Вряд ли он побежит жаловаться в участок на ограбление. Во-первых, полицаи его обчистят похлеще моего, изымут, так сказать, вещдоки, а во-вторых, любовница отговорит. Еврейка она там или нет, в гестапо разбираться не станут. |