Онлайн книга «Красный Вервольф 5»
|
И тут волчата показали зубы. Пацаны выхватили заточки, финки, даже — немецкие штык-ножи. Я подобрал «вальтер» и выпустил руку Питерского. Тот отскочил к своим и тоже выхватил из-за голенища сапога штык-нож. Вообще парень неплохо держится для обыкновенного школяра. Похоже, его кто-то обучал обращению с оружием, и только силенок не хватает для того, чтобы стать полноценным бойцом. А так, парнишка, похоже, честный. Надо только найти к нему подход. Я вытащил обойму и выщелкнул патрон из патронника и протянул пистолет Жеке. — Забирай свое оружие. Он недоверчиво на меня уставился. Потом вернул штык-нож за голенище и мотнул головой мелким своим подельникам, дескать, убирайте пока перья. Забрал у меня разряженный «вальтер», спрятал за пазуху. Я полез в мешок, вынул из него плитку недоеденного волчатами шоколада и демонстративно доел оставшееся — квадратик за квадратиком. Путь каждого кусочка, исчезающего в моем рту сопровождался алчными взглядами ребятишек. Что ж, сами виноваты. Не доверяете дяде, терпите. — Ну что, будем теперь ждать результата, — проговорил я. Воцарилось унылое молчание, нарушаемое лишь голодным бурчанием в детских животах, раздразненных съеденными кусочками. Жека не сводил с меня пристальных глаз. Потом кивнул головой — можно. Я отдал ему мешок. Пусть теперь сам кормит свою ватагу. Питерский начал вынимать из мешка продукты, разглядывать их и выкладывать на стол. Кто-то из пацанят, попискивая от нетерпения, протянул было грабку к колбасе, но тут же получил оплеуху. Да, сурово у них, не забалуешь! — Сразу с голодухи много есть нельзя, — назидательно произнес главарь. — Нас, когда эвакуировали, давали нам только немного жидкой манной каши и теплого чаю. А потом некоторые пацаны забрались на кухню и сперли несколько буханок хлеба и кусков сахара и тут же все сожрали… — И чё? — спросил рыжий. — Через плечо! — огрызнулся Жека. — Перемерли. Кто от заворота кишок, кто от кровавого поноса. А я тому, кто в общий хавчик грабли запустит, еще и башку отрежу. Я умею, вы это знаете. Волчата загудели, дескать, да, знаем. А главарь принялся раздавать им по галете и кусочку колбасы. По подвалуразнеслось слюнявое чавканье. Две девочки приволокли котелок воды и стопку самодельных кружек, сделанных из консервных банок. Мне тоже налили. Я и вежливости отхлебнул. Вода оказалась действительно чистой. Детвора глотала ее, как газировку. К такой жрачке лучше бы сладкого, горячего чаю но так тоже сойдет. Все же лучше, чем всухомятку. Нюрка придвинулась ко мне, положив головку с жиденькими косичками на плечо. Я обнял ее, машинально, чтобы согреть. В подвале было все же промозгло, а на девчонке, как и других ребятишках, одна рванина. Вон сквозь дырку в шерстяном чулке коленка просвечивает. Как же они зиму-то пережили? И что мне с этой оравой делать? Конечно, я могу просто так встать и уйти. Не моя проблема типа. Сколько таких ребятишек сейчас пухнут с голоду в блокадном Ленинграде? А в — Пскове и других оккупированных городах и весях? Да и те, что живут в глубоком тылу тоже не жируют. Нюрка угрелась, поерзала замызганной щечкой по моему плечу. Только что не замурлыкала, как котенок. Я расстегнул пальто, укрыл девчушку полою, как крылом. Взгляды пацанов, а тем более — других девчонок — заметно потеплели. Их вожак хмыкнул, но было заметно, что он в общем одобряет мой жест. Странно было так сидеть в подвале под руинами дома, в который угодила бомба, то ли — немецкая, то ли наша, значения не имеет. Бомба — она не разбирает ни своих, ни чужих. Не в ней дело. А в том, что война вдруг повернулась ко мне еще одной своей мерзкой стороной. |