Книга Каждый мародер желает знать…, страница 75 – Саша Фишер

Между двумя озерами слева располагался явно центр. Обширная прямоугольная площадь, деревянный шатер церквушки, двухэтажный кабак или что-то в таком духе. Большой навес, кажется, это что-то вроде местного «банкетного зала». Ряд лотков для торговли, но сейчас за ними никого не было — все-таки вечер уже. По центру площади — статуя в полтора человеческих роста. Кому — отсюда было не видно.

А у дальнего края третьего озера, самого длинного, стояли беленые строения, в которых даже такой далекий от деревенских дел человек как я безошибочно определил коровники.

Ну что ж, все довольно миленько выглядит. У парочки домов я увидел припаркованные грузовички, а вооон с того края эта штука странных очертаний — явно паровой трактор столетней давности. На ходу, судя по тому, что отполирован до блеска. Никаких тебе хищных силуэтов шагоходов, да и вообще ничего странного.

Просто деревня.

Большая.

Где-нибудь на Диком Западе сказали бы, что это город вообще...

Я снова нажал на газ.

— Ты собираешься прямо в центр на машине въехать? — спросил Стас.

— Ну да, — я пожал плечами и посмотрел на него. — А что? Нельзя? Дорога вроде есть, запрещающих знаков я не вижу...

На внушительном куске продуманно-необработанного камня возвышалась горделивая фигура в чем-то вроде старинного сюртука. Герой смотрел куда-то вдаль с лицом задумчивым и... Даже не знаю, каким. Полным великих дум, очевидно. Об отечестве беспокоится, не иначе.

— Это что ли Ларошев? — спросила вдруг Натаха, сбив весь мой возвышенно-философский настрой.

— Да не, не может быть! — я помотал головой и опустил взгляд на постамент. Вот черт!

«Ларошеву Владимиру Гаевичу, светочу и благодетелю. Будь вечно примером для нас и наших потомков».

Я не выдержал патетики момента и заржал. Потом закалялся, поняв, что несколько аборигенов вот уже минут десять как не сводят с нас взглядов. С того самого момента, как я заглушил мотор, и мы все вышли из машины.

Нет, какого-то особенного внимания на нас вроде не обращали. Ну, оглядывались. Но без выражения офонарения на лицах. Было заметно, что Егорьево — отнюдь не дикая глухомань, куда приезжие заглядывают раз в сотню лет. А тут и до Томска два шага, и места вокруг обитаемые. Это Белобородово было странным. А Егорьево как раз обычное место.

— Ну что, считаю, пора потратить немного денег в местном общепите, а? — сказал я, чтобы как-то разрядить обстановку.

— А вы что ли из Томска будете? — подал, наконец, голос один из безмолвных до этого момента наблюдателей. Крепенький такой дядька в годах, не сказать, чтобы какого-то особенно бандитского вида, скорее уж благообразный, похожий на тренера по физкультуре в деревенской школе. Рядом с ним топталась явно парочка его учеников, одаренные переростки. Румяные детины, косая сажень в плечах, с одинаковыми льняными кудрями. Что-то такое не то прибалтийское, не то скандинавское было в их лицах.

— А что, так заметно? — я с озабоченным видом осмотрел свою одежду. Кстати, с учетом недавних приключений, она довольно неплохо выглядела. Ничего не порвалось, пятно только на бедре неясного происхождения. Наверное, заляпался, когда падал.

— Машину эту знаю, — Физрук кивнул в сторону моей шишиги. — Прошлый ее владелец у меня ее чинил несколько раз.