Книга Правда понимания не требует, страница 147 – Саша Фишер

Она быстро вскочила, схватила плащ и выбежала из купе. Каблуки ее туфель прогрохотали в противоположную сторону от контролеров.

Шпатц вздохнул с облегчением и снова взял в руки газету. Мимоходом подумав, что незнакомка забыла свой саквояж. Впрочем, судя по весу, он был совершенно пуст.

— Счастливого пути, — сказал пожилой контролер в униформе эйзенбана и вернул Шпатцу билет с аусвайсом. — Вы путешествуете без соседей?

— Здесь была фрау средних лет, но она, кажется, вышла попудрить носик, — ответил Шпатц и сделал вид, что снова погрузился в чтение.

— Хорошо, буду иметь в виду, — контролер скупо улыбнулся и вышел, оставив Шпатца наедине с его мыслями. «Почему я не помог этой женщине? Она же не просила ни о чем особенном, — задумался Шпатц. — Сказываются уроки Крамма? Как он там говорил? В мире очень много людей, попавших в неудобные ситуации или ставших жертвами обстоятельств. Многие из них нуждаются в помощи, но не все готовы за это платить. Я не против бескорыстия и доброго отношения к людям. Но помочь всем мы при всем желании не сможем. И отказывая кому-то нет необходимости каждый раз испытывать угрызения совести». Шпатц прислушался к себе. Совесть молчала.

Паровоз прогудел и тронулся, оставив Шпатца на пустом темном перроне. Только название города было подсвечено тусклым газовым рожком. На вид этому осветительному прибору было лет сто. Здание станции было крохотным, явно еще аанерсгросской постройки — полукруглая арка, остроконечная башенка, шварцландская архитектура была менее замысловатой. Шпатц огляделся в поисках хотя бы одного местного жителя, но перрон был абсолютно пуст. «Да уж, Билегебен в такое время еще не спит...» — подумал он и направился к арке выхода в городок.

Освещение улиц тоже было скудным. И не электрическим, как в больших городах, а газовым. Под стеклянными колпаками плясали теплые язычки пламени. Непрактично, очень мало света, зато делает улицы удивительно уютными. На крохотной площади перед вокзалом стояла статуя. Рядом с толстенным раскидистым деревом припаркован ваген с полицайской эмблемой. Пустой. Никакихпрохожих. Шпатцу стало не по себе. До полуночи было еще далеко, где все местные жители?

Холодно не было, но начал накрапывать мелкий дождик. Шпатц остановился на перекрестке и еще раз огляделся. Через пару домов направо на одном из домов висело два фонаря, освещавших неразборчивую с этого ракурса вывеску. Шпатц оживился и направился туда. Дом когда-то был каретным сараем, деревянной пристройкой к каменному особняку, окна которого сейчас были темны. Или обитатели уже спали, или он был необитаем. В темноте трудно разобрать. Каретный же сарай с вывеской «Пивная Роппа» выглядел ухоженным, старые доски явно были недавно побелены, в дверные ручки отполированы, на стеклах фонарей нарисованы фигурки лошадей. В больших воротах, из которых когда-то выезжали кареты, прорезана удобная маленькая дверь, из-за которой пробивался теплый мерцающий свет. Когда Шпатц вошел, над дверью звякнул колокольчик. И хозяин, сидевший в кресле-качалке рядом с барной стойкой поднял голову от газеты. Брови его удивленно поползли вверх.

— Добрый вечер! Я только что приехал на поезде, мне нужен ночлег и ужин.

— Присаживайтесь, куда найдете, герр...

— Шпатц Грессель.