Книга Правда понимания не требует, страница 145 – Саша Фишер

Шпатц затушил недокуренную сигарету, еще несколько мгновений полюбовался на грандиозное здание Билегебен-Банхоф и влился в людской поток желающихвоспользоваться услугами железной дороги.

Ехать предстояло около двух часов, так что Шпатц приобрел место в сидячем вагоне. Устроился в кресле возле окна в пустующем купе и раскрыл газету, которую фройляйн за кассой вручила ему вместе с билетом. Мельком просмотрел большое интервью на первой полосе, речь в нем шла о новых станциях и прокладывании тоннеля через Гортхоффский хребет (он даже не представлял, где это). Прочитал короткую заметку о вагонах-ресторанах, заглянул на последнюю страницу, посвященную ответам на письма читателей и анекдотам, и в этот момент в купе заглянула фрау средних лет.

— Здесь свободно? — спросила она.

Шпатц коротко кивнул. Фрау поставила саквояж на кресло, аккуратно повесила плащ на крючок для одежды, сняла с волос шелковую косынку и нервно смяла ее в руках.

— Вам помочь с сумкой? — Шпатц поднялся и, не дожидаясь ответа, водрузил оказавшийся очень легким саквояж на багажную полку. Женщина пробормотала слова благодарности, села и уставилась в окно, так и не выпустив косынку из рук. Глаза ее были красными, очевидно, она только что плакала. Шпатц почувствовал неловкость. С одной стороны, хотелось как-то подбодрить незнакомку, с другой — может быть, она совсем не хочет сейчас поддерживать разговор... Как бы в таком случае поступил Крамм? Возможно, он бы сделал какую-нибудь смешную неловкую глупость, попросил за это прощения, и через четверть часа они бы уже обнимались, и дамочка смотрела на него полными обожания глазами. Шпатц оглядел купе в поисках предмета, который можно было бы уронить, но как назло, ничего не глаза не попалось. Поэтому Шпатц сделал вид, что снова погрузился в чтение газеты.

— Вы не должны, — сказала фрау, отвернулась от окна и посмотрела на дверь.

— Что вы имеете в виду? — Шпатц отложил газету на соседнее кресло.

— Не должны чувствовать неловкость. Нас свела случайность, и не вы причина моих проблем.

— Почему вы решили...

— Это написано у вас на лице.

— Проклятье, — Шпатц глянул в свое отражение на оконном стекле и нахмурил брови. — А мне всегда хотелось считать, что вид у меня суровый и непроницаемый.

Женщина засмеялась. Раздался пронзительный свист, поезд качнулся, и перрон стал медленно уплывать назад. Фрау вздохнула с заметным облегчением.

— Вы очень милы, молодой человек, — она откинулась на спинку кресла. — Далеко вам ехать?

— До Шиферберга.

— Значит мне придется наслаждаться вашим обществом совсем недолго, — фрау улыбнулась уже более кокетливо. — К родственникам?

— По работе, — Шпатц присмотрелся к собеседнице внимательнее. Пожалуй, она чуть моложе, чем ему показалось сначала. На пальце правой руки — след от кольца. Видимо, сняла незадолго до того, как сесть в поезд. Юбка выглядит как часть униформы или мундира, блузка бежевая шелковая, явно дорогая. Туфли кожаные, отлично пошитые, скорее всего на заказ. А вот плащ, который она сразу сняла, словно с чужого плеча — великоват и явно дешевле остальной одежды. Светлые волосы убраны в простой пучок на затылке и схвачены тонкой лентой. Выглядело так, будто она очень торопливо одевалась. Будто от кого-то бежала.

— Будет очень нетактично, если я спрошу, кем вы работаете? В Шиферберге могут искать работу либо шахтеры, либо мелкие торговцы. А вы не похожи ни на того, ни на другого.