Книга Предатель выбирает один раз, страница 119 – Саша Фишер

Шпатц пришел в себя и попытался открыть глаза. Что-то мешало. Наверное, склеились ресницы, так бывает, надо просто потереть руками.. Пошевелился и понял, что что-то его удерживает. Перехватывает локти, запястья, колени и лодыжки. Двигать головой было можно. Из помутненного сознания всплыло воспоминание про лес, костер и газовую гранату. Шпатц несколько раз крепко зажмурил и расслабил веки. Это помогло разлепить один глаз. Помещение, в котором он находился, было круглым. Короткие стены-ширмы делили внешнюю часть круга на восемь секторов. В одном из которых как раз Шпатц и находился. Он был привязан к наклонному стенду, сколоченному из досок. Точнее, притянут плотными ремнями или чем-то вроде строп. На сгибе локтя он ощущал еще какое-то неудобство. Шпатц наклонил голову. Из руки торчала толстая игла, от которой змеилась пульсирующая трубка. Кровь. Кто-то воткнул ему в вену иглу, и теперь по этой трубке кровь сливается в стеклянную бутыль, стоящую у его ног. За стенкой в соседнем секторе кто-то был, Шпатц слышал шаги и тихий голос, напевавший незнакомый легкомысленный мотивчик. Шпатц попытался пошевелить рукой, но ему не удалось.

— А, герр штамм Фогельзанг, вы проснулись, — в неярком свете керосиновой лампы, стоящей на столе в центре комнаты показалась человеческая фигура. На лицо падала тень, но голос был знаком.

— Герр Паули? Что здесь происходит? — Шпатц снова попробовал ослабить ремни, но они держали крепко.

— Я хотел рассказать вам одну историю, герр штамм Фогельзанг, — Паули подошел к столу и зашелестел страницами толстой тетради. Взял ручку и сделал в ней какую-то пометку. — Но, как вы помните, нам помешали. Сейчас я могу вернуться к этой теме, и нам никто не помешает. Вам знакома сказка про рассерженное солнце? Нет? Ну что ж, я рад будурассказать вам эту историю первым.

Паули подошел вплотную, проверил ремни, коснулся иглы.

— Однажды люди стали принимать свет солнца как должное, — Паули снова отошел к столу и оперся на него. А Шпатц понял, что показалось ему странным — он не хромал. — Они забывали приветствовать его на рассвете и перестали желать сладких снов. Пришло солнце тогда к одному человеку и спросило: «Почему вы меня не замечаете? Я же даю вам свет и жизнь, без меня вы бы все погибли!» А человек отвечает: «А, это ты, солнце! А что же ты хотело? Ты изо дня в день делаешь одно и то же, ничего нового. Нельзя же все время благодарить за одно и то же». Солнце сначала расстроилось, а потом разозлилось. «Неблагодарные людишки! — закричало оно. — Сейчас я вам покажу что-то новенькое!» И солнце направило на людей восемь особых лучей. И те люди, на которых они попали, неуловимо изменились. Одни стали обаятельнее, другие — сильнее, третьи начали управлять эмоциями, четвертые... Ну, вы же понимаете, о чем я, герр штамм Фогельзанг?

— Я слышал разные гипотезы о происхождении виссенов, герр Паули, — Шпатц незаметно шевелил левым запястьем. Кажется, этот ремень был притянут не так плотно, как остальные. — Только виссенов не восемь видов, а семь.

— Терпение, мой друг, я до этого обязательно дойду, — Паули улыбнулся, и от уголков его глаз разбежались знакомые морщинки. Если хромота его волшебным образом прошла, то возраст все-таки остался при нем. — «Поцелованные солнцем» посчитали случившееся дарами. Истолковали это как знак того, что теперь они выше, лучше остальных людей. Что теперь они должны править. Вот только никак они не могли определить, какой из даров главнее, а договориться всем вместе у них не получалось. Не участвовали в спорах только одни виссены. Те, даром которых было строить.