Книга Пионерский гамбит 2, страница 99 – Саша Фишер

— Какие записки? — спросил я.

— Кто-то под дверь подсовывает, — Елена Евгеньевна крепко зажмурилась, будто пыталась не заплакать. — Гадости всякие пишет. Ой, нет-нет. Если буду продолжать жаловаться, то вообще расклеюсь и расплачусь.

— Вообще-то записки с гадостями — это не совсем жалоба, — серьезно сказал я. — Это же значит, что кто-то в нашем отряде намеренно портит вам жизнь. Этого человека надоза руку поймать и наказать, а не терпеть выходки.

— А почему ты думаешь, что это кто-то из отряда? — вздохнула Елена Евгеньевна. — Кто угодно может быть…

— Такие вещи обычно делает лицо заинтересованное, — я пожал плечами. — Кому угодно незачем.

— Да глупости это все, — вожатая махнула рукой. Как-то нервно. — Просто кто-то по-дурацки пошутил, зачем раздувать…

Ее лицо было и так разрумянившимся после упражнений, но тут явно покраснело еще больше. Как будто она сначала сказала, а потом пожалела, что сказала. А в каком случае у нас боятся ловить преступника за руку? Ну, если это не вооруженный до зубов громила, конечно… Похоже, что в одной из записок был тот самый компромат, который и вбил клин между Еленой Евгеньевной и Мамоновым. Это пока догадка, конечно… И обсуждать ее лучше не при Цицероне. Она, конечно, «свой парень», но личные секреты — дело такое…

— А вам понравилась наша газета, Елена Евгеньевна? — решил я сменить тему.

— Что? — встрепенулась вожатая.

— Ну, вы сказали, что Марина Климовна вам показала наши «Сигнальные огни». И как вам?

— По-моему, очень здорово, — серьезно сказала Елена Евгеньевна. — Не понимаю, что ее так взбесило. Да, получилось немного непривычно, шутки странноватые. Но это так необычно и оригинально. Я бы на ее месте похвалила вас за творческий подход, а не срывала бы тайно газету со стены.

— Она все еще злится? — спросил я.

— О, шипит, как кипящий чайник! — вожатая фыркнула. — Только я вам ничего не говорила, ладно?

— Да там же вроде ничего такого не было, — я задумчиво почесал в затылке. — Не на картинку же о покупке колорадских жуков она выбесилась…

— Нет, не на картинку, — Елена Евгеньевна снова фыркнула. — Там было письмо про мальчика, который боится белых танцев и все время убегает. Мне кажется, дело именно в нем.

— Что-то такое припоминаю смутно, — сказал я. — А при чем здесь Марина Климовна?

— Ой, наверное такое некрасиво рассказывать, — Елена Евгеньевна захихикала, прикрыв рот ладошкой. Глаза ее заблестели. — Это же взрослые дела.

— Да ладно, вы уже проговорились, — я подмигнул. — Так что молчать тоже некрасиво.

— Ну, в общем-то, ничего такого… — вожатая смущенно потупила глаза. — После первой смены у нас были в клубе танцы только для вожатых. Ну и Марина Климовна немного… выпила. А там еще был один парень, вожатый пятого отряда. Кудрявый такой. И она взялась его на белые танцы приглашать. И к третьему он от нее начал убегать и прятаться. Как в том самом письме практически.

— Надо же, какое совпадение, — хмыкнул я.

— А точно только совпадение? — хитро спросила вожатая.

Я пожал плечами, обдумывая, как бы ответить, чтобы это не показалось намеком на то, что мы эту историю уже от кого-то слышали и написали в газете для прикола. Обычное же дело — отрицаешь, значит точно виновен. Но мне на выручку пришел горн, возвещающий о начале нового дня в лагере.