Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 8, страница 55 – Саша Фишер

Через десять минут пребывания в пустом баре я мысленно подбил «бабки». Итак, у меня имеется расстроенный в лучших чувствах Боба, который то начинал грустить и печалиться, то пытался сорваться с места и немедленно забивать кому-то стрелу. Уставшая хозяйка бара, в голове которой явно зрел план реорганизации заведения. И этот вот хрен, которого Боба называл то Виталиком, то Валерой.

Ну и я еще. Тоже, кстати, не особо выспавшийся. Так что план в моей голове созрел молниеносно. Я воспользовался моментом, когда качающийся Боба удалился в сортир, вывел мутного Виталика-Валеру на крыльцо и в не особо дипломатичных выражениях предложил тому валить на все четыре стороны. Когда тот попытался мне возразить, я, не особо заморачиваясь, прописал ему в фанеру. Тот икнул, проглотив все дальнейшие аргументы, и по-быстрому свалил в мутное мартовское утро.

— Сейчас я его уведу, барышня, — тихо сказал я хозяйке, кивнув на сортирную дверь.

— У него пистолет, — тихо сказала хозяйка.

Я поморщился. Иногда мрачные девяностые, о которых мне многокрасочно рассказывали в прошлом-будущем, врывались в мой веселый музыкальный хаос.

— Ничего, как-нибудь разрулим этот момент, — я подмигнул хозяйке. — Он заплатил?

— Да пофиг, — она сжала губы и дернула плечом. — Не обеднею. Только убери его.

Нет уж…

Когда Боба справился с туалетным шпингалетом и вернулся в бар, я усадил его перед собой и проникновенно произнес:

— Боба, у тебя есть нравственный стержень и высокие идеалы?

Не помню, откуда подцепил эту фразу, но сейчас она пришлась очень кстати.

Еще пять минут препирательств, и пристыженный Боба полез за кошельком, выложил на стол несколько купюр, долго и бессвязно извинялся перед хозяйкой. А чтобы она не случайно не вступила с ним в диалог, я поймал ее за руку и крепко сжимал пальцы каждый раз, когда она порывалась открыть рот.

Потом я снова ей подмигнул, приобнял нетвердо стоящего на ногах Бобу, и мы вышли в серые сумерки просыпающегося Новокиневска.

Бобу я сдал уже в полубессознательном состоянии на руки дерганной обесцвеченной блондинке и невысокой пожилойдаме в очках и с лицом учительницы литературы. И вышел из подъезда уже в крайне философском настроении.

«Даже самого жестокого маньяка дома может ждать добрая мама…» — подумал я и сплюнул. И пожалел, что не курю, самое время было.

Снова накатили мысли о том, что я зря тащу «ангелочков» участвовать в днюхе Француза. Как бы не оказалось все это билетом в один конец. Один раз замажешься, потом будешь до конца своих дней лабать на бандитских вечеринках. И развеселый хаос неформальной тусовки станет криминальным мрачняком, про который мне так много рассказывали.

Можно ли этого как-то избежать?

Я вздохнул, поднял взгляд в низкое хмурое небо, прищурился на светлое пятно, где за тучами светило солнце.

«Не забивай лишний раз себе мозги, вот что, — сказал я сам себе. — Нормально делай — нормально будет».

Я направился по подмерзшему за ночь тротуару наискосок через сквер. К остановке троллейбуса.

Делегация «реднеков» из гаражей по соседству наблюдала, как мы разгружаемся. Совпало так, что мы с «ангелочками» приехали на рафике, Колямба привез новые колонки, исполинский совершенно зеркальный шар, не знаю уж, откуда он его достал, вряд ли купил или заказал, и еще что-то из звукового оборудования. И еще девчонки-танцовщицы подъехали со своими кофрами. Так что со стороны ощущение было такое, что внутри затевается что-то грандиозное.