Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 8, страница 63 – Саша Фишер

Я сначала не очень понял смысл именно такого конкурса, но Наташа с Константином Игоревичем мне в два голоса объяснили, что это простой и гениальный способ оценить пластику и контакт со зрителями. И еще понять про кандидатов много всего. Типа, вовсе не глаза — зеркало души, а походка.

Впрочем, я и не спорил. Понятно же, что этот наш кастинг был не совсем привычным форматом вечеринок в «Фазенде». Хотя хрен знает, что такое этот наш «привычный формат». Не настолько много их прошло, чтобы можно было какую-то систему вывести.

— Велиал, вот, слушай! — Астарот придвинул к моему уху кассетник «Весна» и нажал на воспроизведение. Я прислушался.

— Их пробудила ночная тьма

И пламя погребальных костров… — раздался из не самого идеального динамика голос Астарота.

— Ну? — я вопросительно посмотрел на «ангелочков».

— Это по радио передавали, — объяснил Бельфегор. — Один парень записал, у него была с собой эта кассета.

— Хм… — я многозначительно нахмурился. С этими нашими актерами совсем вылетело из головы. — Может у Стаса знакомые нашлись на радио, и он им одолжил запись?

— Ты слушай, слушай! — насупился Астарот. — Ничего странного не замечаешь?

— А должен? — уточнил я.

— Это же старая версия! — торопливо выпалил Бельфегор. — Первая! Мы потом по-другому записали! И Стас клип делает с другой записью!

— О… — я снова прислушался. Блин, ни фига я не музыкант, конечно, вот и не отсек сходу, в чем дело. Мотив тот же, голос солиста тот же, слова те же.

«И как, интересно, сырая версия записи попала на радио?» — не понял сначала я.

А потом вдруг понял!

— Это тот мужик в студии, — сказал я.

— Какой еще мужик? — нахмурился Астарот.

— Ночная смена, — объяснил я, но, кажется, стало еще более непонятно. Попытался вспомнить имя. — Сергей… Нет, блин. А! Семен! Точно, Семен! Макс, он сказал, что тебя знает. Вообще вы должны были его видеть, он сидел в комнате отдыха и слушал. На кассету попросил ему песню записать. Болванку принес. Ну, кассету, в смысле.

Забавно. Я как-то не задумывался даже, когда именно появилось слово «болванка», просто я автоматически называл так все носители. По хрен знает в какой момент приобретенной привычке, подхватил от кого-то из знакомых, не иначе. Не знаю даже, сколько раз я назвал при ангелочках кассету болванкой. Но, кажется, они уже от меня это словечко подхватили тоже.

— И ты записал? — подозрительно спросил Бельфегор.

— Ну да, — я пожал плечами.

— Мутная какая-то история, — пробормотал Бегемот и почесал в затылке.

— Мутная была бы, если бы на радио вашу песню присвоила какая-нибудь другая группа, — авторитетно заявила Кристина и сжала руку Астарота, который как раз собрался что-то сказать. — Так что надо найти того мужика и… ну, не знаю… шоколадку ему подарить или еще что.

— Голос разума! — захохотал я. — Макс, что там у вас за Семен работает по ночам?

— Я вот как раз об этом думаю, — Макс наморщил лоб. — А как он выглядел?

— Да обычно, — я пожал плечами, вспоминая. Помнил я того мужика довольно четко, просто в его образе не было ничего выдающегося. — Лет сорок, со следами неправедной жизни на лице. Нос такой крупный, но не особо. Залысины… Джинсы стремные.

— Прямо фоторобот! — засмеялся Бельфегор.

— Надо у отца спросить, — сказал Макс.

— Я вообще не помню, чтобы в студию кто-то еще заходил… — задумчиво проговорил Бельфегор. — Мы же там ночью были, все уже по домам ушли. Саня, а ты помнишь?