Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 8, страница 61 – Саша Фишер

И когда первоначальный хаос этой импровизации слегка упорядочился, то картинка реально прояснилась, и срисовать реакцию публики стало чертовски легко.

И некоторые результаты были… скажем так, обескураживающими. То есть, ясно, что безусловным успехом пользовались молодые эффектные девицы. Чем короче юбка и глубже декольте, тем более бурно их приветствовали. Причем «модельность» внешности играла какую-то десятую роль. Были у нас и худенькие, и полненькие, и высокие, и дюймовочки. Рецепт сиюминутного успеха был все равно в вызывающем внешнем виде. Юбка, почти ничего не прикрывающая, колготки в сетку, начесанная до потолка челка и вырвиглазный макияж — и публика в экстазе. С парнями все было не так однозначно. Впрочем, парней было в разы меньше, чем девчонок. Напрашивался вывод, что парни больше хотят стать космонавтами, чем актерами, но…

— А вы бы согласились сниматься в рекламе водки? — выкрикнул один из реднеков свой вопрос, остальные радостно засмеялись.

— Почту за честь! — парень шаркнул ножкой и изобразил поклон.

«Реклама водки, блин! — подумал я. — До запрета рекламы алкоголя еще много лет…»

Всплыли в памяти ролики, которые я как-то скопом смотрел чисто по приколу. «Если я дважды изображЕн на бутылке…», «Я — Белый Орел!»

Правда юноша, которому задали этот вопрос, выглядел скорее старшим школьником, чем особым любителем выпить…

— Девушка, а вы по утрам зарядку делаете?

— Нет, я и так красивая!

— Сколько часов в день вы разговариваете по телефону?

— Минимум — три!

— А мама знает, что ты пришла на этот конкурс, девочка?

— Мама меня сюда и привела!

— Какой у вас любимый фильм?

— Этот… как его… Про гардематринов!

В какой-то именно момент пассивность публикипревратилась в поток выпендрежа с вопросами — сложно сказать. Вроде бы только что нам с Наташей приходилось вытягивать людей к микрофону чуть ли не клещами, и вот уже у боковых микрофонов давка, каждый торопится как-то высказаться, в толпе тянут руки, выкрикивают с места.

— Нужен перерыв, — прокричала мне на ухо Наташа. — Кто там у нас? «Каганат»? Пни их на сцену, пусть готовятся.

Я соскочил с помоста и нырнул за ширму. Алишер и его парни стояли кружочком и передавали из рук в руки бутылку. Это я вовремя! На полчаса позже, и выступать эти ребята уже вышли бы бухими в дрова.

— Алишер, вы как, готовы? — спросил я.

— Как пионеры! — заверил меня «потомок Чингисхана», напяливая на голову широкополую шляпу. — Наш выход?

— Типа того! — я похлопал его по плечу.

— Тогда по последнему глотку, и… — Алишер потянулся за бутылкой, но я ее перехватил.

— Стопэ, парни, сначала на сцену, бухло потом, — заявил я.

Спорить Алишер не стал. Посмотрел на меня осуждающе своими раскосыми глазами, и «Каганат» гуськом потянулся на сцену.

— Трындец, — сказала Наташа, вытягивая ноги. — Столько народу, у меня просто голова кругом. И как выбирать?

— Не парься, — махнул рукой я. — Половина отсеется, когда до денег дело дойдет.

— А если нет? — нахмурилась Наташа.

— А если нет — снимем помещение побольше, — хмыкнул я. — Поделим на группы. Составим расписание. В общем, выкрутимся как-нибудь.

— Честно говоря, я все равно как-то иначе себе это представляла, — вздохнула Наташа.

— Наташ, да ты чего? — округлила глаза Света. — У нас сегодня больше пяти сотен человек в «Фазенде»!