Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 10, страница 62 – Саша Фишер

«Какой бред он несет…» — подумал я, оглядывая лица кучкующихся рядом с его креслом поклонников. Вот они-то точно не прикидывались, ловили каждое его слово с преданностью ручных собачек.

— Вчера ночью я писал эпизод, в котором мой герой становится пророком, — продолжал хозяин квартиры. — И он смог это сделать как раз именно потому, что не спал по ночам и мог СЛЫШАТЬ, понимаете? Наш мир не случайно устроен так, что любой человек, для которого нормально не спать по ночам, чувствует свою чуждость…

Хрен знает, как этому парню достались четырехкомнатные хоромы с собственным выходом на чердак. Видимо, родители или их родители были из той самой элиты, которым полагалось жить в этом доме, а потом что-то случилось — или они умерли, или переехали куда-то, оставив жилплощадь единственному наследнику. А может он вообще сквоттер. Кто его разберет?

Но квартира была хороша не только своими размерами. В каком-то смысле, она была идеальным «флэтом». Прямо как из какого-нибудь байопика о зарождении культовой рок-группы. Стены в коридоре были от пола до потолка изрисованы картинками и надписями. Концепт был понятен — каждый гость должен был оставить свой след на этих стенах. Но за долгое времясуществования флэта как тусовочного места, все эти надписи слились в единый узор. Прямо-таки атмосферную текстуру.

Дверь в одну из спален была сплошняком заклеена этикетками от выпивки. Детально разглядеть у меня пока возможности не было, но там явно были и весьма экзотические.

А стены гостиной, опять-таки, от пола до потолка, были отданы под постеры зарубежных рок-групп. Мебели во всех этих хоромах было не особо много, в основном это были кресла из совершенно неподходящих друг другу гарнитуров. Кажется, хозяин просто притаскивал к себе каждое, которое выбрасывали на помойку.

Вишня поймал мой ироничный взгляд и подмигнул.

— Велиал, правильно? — спросил он.

Я кивнул.

— А вот скажи мне, ты сова или жаворонок? — спросил он. И взгляды его поклонников выжидающе уставились на меня. Готовые немедленно начать осуждать, если я признаюсь, что жаворонок, или одобрять, если скажу, что сова.

— Однажды к великому учителю дону Хуану пришел другой великий учитель, назовем его доном Диего, — многозначительным голосом начал я. — Дон Диего давно хотел попасть в пещеру дона Хуана, но раньше его сюда не пускали, так что в этот раз ему пришлось прикинуться простым паломником и замотать лицо тряпкой. Иначе ученики дана Хуана прогнали бы его ссаными тряпками. И вот затесался, значит, дон Диего в толпу и слушает, как дон Хуан вещает всякие мудрые вещи. А сам незаметно их в книжечку записывает, чтобы потом было что обдумать на досуге. Дон Хуан заметил это дело и спрашивает: «Эй ты, в третьем ряду! С какого конца надо разбивать яйцо?»

Я замолчал, подмигнув Вишне.

— А дальше? — спросила одна из девушек.

— А дальше у дона Диего отобрали его записную книжку и выгнали ссаными тряпками, — усмехнулся я.

— Но что он ответил-то? — не унималась любопытная девушка.

— А ты бы что ответила? — спросил я.

— С тупого, — сказала девушка. — Там такая пустая полость, с нее чистить удобнее.

Все зашумели, кто-то начал с ней спорить и доказывать, что как раз это неудобно, кто-то, что вообще сбоку разбивает, а кто-то вспомнил про лилипутов и Гулливера.