Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 12, страница 72 – Саша Фишер

— А кто понимает? — засмеялся я. — Можно подумать, у нас сейчас где-то в свободном доступе есть профессиональные курсы первооткрывателей газет и продюсеров провинциальных рок-групп.

— Хех, — Жан вдруг улыбнулся и тряхнул головой. — Фу, блин, мне что-то даже самому противно, что я ною тут. И выдумываю всякие отмазки… А на камеру мы будем записывать… что?

— Твое интервью, — сказал я. — Твое обращение в своим читателями. Просто твой разнообразный треп. Короче, репетировать будем. Прикидывать, как тебе нужно себя вести, как говорить. Слова-паразиты тебе придумаем, не знаю. Увидим, короче. Запишем, посмотрим и поймем.

— А если не поймем? — Жан сделал круглые глаза и втянул голову в плечи.

— Значит будем надувать щеки, пускать пыль в глаза и изо всех сил делать вид, что мы профессионалы с тобой, — заржал я. — Ну, точнее ты. Стильный и эффектный редактор нашего первого в Новокиневске рок-журнала о личной жизни. А?

— Хоба… — лицо Жана как будто просветлело. Всякие там сомнения и сложные щи сменились азартом, глаза заблестели. — А знаешь, я, кажется…

И в этот момент в самом деле зазвонил телефон.

— Редакция журнала «Африка», — сказал Жан, сняв с аппарата трубку. — Эээ… Да, могу. Сейчас позову. Велиал, ты не поверишь, но на этот раз тебеправда звонят.

— Неожиданно, — хмыкнул я и подошел к телефону. — Слушаю.

— Знаешь, о демон внезапных решений, совращающий нас с истинного пути в пользу непонятно чего, — раздался в трубке знакомый растягивающий слова голос Сэнсэя. — В общем, история получилась такая. У меня был билет на поезд до Новокиневска. Точнее, у нас были билеты. И стартовать наш благословенный состав должен был сегодня около полудня. А такие вещи традиционно являются поводом для праздников и гуляний, в просторечии именуемых «проводы».

В трубке что-то металлически звякнуло, голос Сэнсея на секунду пропал. Потом снова появился. И даже зазвучал чуть отчетливее.

— Ты из автомата звонишь? — спросил я.

— Погоди, о владыка неуместных вопросов, — продолжил Сэнсэй. Судя по голосу и манере выражаться, он был все еще… гм… нетрезв. — Я ко всему этому еще перейду. Если у меня хватит монеток, конечно.

— Хорошо, я понял, слушаю и не перебиваю, — сказал я, подмигнув Жану.

— Думаю, дело было в трофейной бутылке рижского бальзама, — сказал Сэнсей задумчиво. — На ней была еще целая сургучная печать. И, кажется, под ней прятался какой-то дух безумия, которого мы неосторожно освободили… Слушай, Велиал, ты обязательно должен придумать историю про дона Хуана и сургучную печать на бутылке…

В трубке снова сначала пискнуло, потом звякнуло. Судя по всему, прожорливый аппарат затребовал следующую монетку. И у Сэнсея она оказалась.

— Это же вроде не межгород был? — прикрыв трубку, спросил я у Жана.

Тот помотал головой.

— Ты знаешь, что такое «переполняющее благоговение»? — задал в трубке риторический вопрос Сэнсей. — Такая бутылка была моим идолом еще с тех пор, как я пешком под стол ходил. Она стояла в серванте. Глиняная, запечатанная печатью… Я всегда представлял себе, что там внутри скрывается джинн, которого мои родители берегут на черный день. Тогда я еще не знал, что джин — это алкогольный напиток такой.

Я терпеливо слушал ту ахинею, которую нес Сэнсей. Я был чертовски рад его слышать, на самом деле.