Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 13, страница 11 – Саша Фишер

— Кристина — это же та ослепительная блондинка? — уточнил Сэнсей. — Девушка Астарота?

— Тыже вроде давно ее знаешь, — хмыкнул я.

— Ммм… просто поверить не могу, что у этой куколки в голове такой зловещий калькулятор, — засмеялся Сэнсей.

— Думаешь, она не права? — спросил я.

— Напротив, — Сэнсей затушил в пепельнице недокуренную сигарету. — Скорее всего, на все сто права. И сейчас я очень отчетливо это понимаю. Значение всего этого… гм… нездорового движняка.

— Какого движняка? — я подался вперед.

— Ты же сам все только что расписал, — криво ухмыльнулся Сэнсей. — Душевный человек из одного сплошного почитания. Который как бы случайно все время оказывался на моем пути. Особенно в тех местах, куда меня то и дело таскала Аня. Забей. Права твоя блондинка. А я дурак. Но теперь уже ничего не исправишь.

Я промолчал. Ну да, разговор Сэнсея с кем-то из «Папоротника» я слышал. С его стороны, разумеется. Даже если специально не прислушиваться, все равно было понятно, что с той стороны Сэнсея агрессивно и зло послали. И никакие меры убеждения, никакое красноречие и даже извинения не сработали.

— Можно еще раз поговорить с твоими ребятами, когда они остынут, — предложил я. — Объяснить, что имел место рейдерский захват, что ты повелся, а теперь…

— Нафиг, — Сэнсей поморщился и махнул рукой. — Я накосячил, точка. Но, знаешь… Мне тут вчера на свадьбе один ваш увлеченный странным хобби приятель рассказал одну штуку. Про викингов. Было у древних скандинавов такое понятие «недопустимые речи». Можно очень по-разному было отреагировать. И мне наговорили такого, что, пожалуй, я сам теперь не очень хочу воссоединяться.

Он поморщился так, будто хотел сплюнуть. Но вовремя вспомнил, что находится в квартире, а не на улице, и не стал.

— На хрен, — снова повторил он. — Забудь. Будем считать «Папоротник» пройденным этапом. Вчерашним днем. А поговорить я хотел о будущем. Нашем совместном, если тебя от такого словосочетания не коробит. Ну так что, демон-искуситель, примешь меня в свою свиту?

— Хм… — я изобразил зловещую улыбку. — Сейчас мне полагается извлечь из воздуха длиннющий свиток и потребовать от тебя расписаться кровью, да?

— Вот ты не поверишь, я бы даже не удивился, если бы что-то подобное произошло, — сказал Сэнсей.

— Хорошенького же ты обо мне мнения, — засмеялся я.

— Есть в тебе что-то демоническое, — снова повторил он.

«А ведьты не так уж далеко от истины, — подумал я. — Чужой разум в каком-то смысле можно ведь считать и демоном…»

— Меж тем, в роли демона-соблазнителя сейчас выступаешь как раз-таки ты, — хмыкнул я.

Сэнсей бросил на меня удивленный взгляд.

— Сам подумай, — продолжил я. — Ты сидишь тут, на моей кухне, как бедный родственник. И просишь принять тебя в мою свиту. Готовая звезда. Прямо настоящая. Можно тебе все лето расписать концертами по городами и весям. И стричь бабки практически газонокосилкой.

— Да какие там деньги… — отмахнулся Сэнсей.

— Ха, — я покачал головой. Так-то мы буквально недавно проехались с небольшими гастролями «Ангелов С» и «Цеппелинов». Так что я уже очень хорошо представлял, о каких именно деньгах идет речь в случае с Сэнсеем. Ну а то, что сам он плохо себе это представляет… То этому может быть несколько объяснений. Нынешний продюсер «Папоротника» лох и вообще толком не занимается концертами и гастролями. Или его вообще может не быть. И популярность «Папоротника» из-за этого активно идет на спад. В агонии мечется, можно сказать. Либо у Сэнсея может просто быть настроение такое. Когда что-то подобное происходит, мир принципиально видится такой штукой, в котором ничего хорошего по определению нет. Ты накосячил и поссорился со старым другом и компаньоном, а тебе чудится, что об этом уже не просто знает весь мир, а активно так знает. И уже даже стаскивает дрова для костра, на котором тебя планируют сжечь.