Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 13, страница 93 – Саша Фишер

— Ничего, это все временно, — я обнял Еву за плечи, и она зябкопоежилась.

— Предвидишь будущее? — хихикнула она.

— Ага, прозреваю, — засмеялся я.

— И что, там в будущем не останется бедных? — Ева иронично приподняла бровь. — Как коммунисты когда-то обещали?

— Останутся, — вздохнул я. — Люди разные.

— И некоторые бедные от природы? — фыркнула Ева.

— А черт его знает, — развел руками я. — Иногда мне кажется, что да. Что есть такие люди, которых можно сколько угодно тащить к успеху, а они все равно будут упираться и сидеть в грязной канаве. Но это, если что, не моя жизненная философия. Просто редкая мысль, которая как-то посетила мою голову.

— Это ты после спора Конрада и Сэнсея? — спросиля Ева.

— Что? — недоуменно нахмурился я. — Нет, конечно. Они оба умеют зарабатывать. Просто Сэнсей рисуется.

— И кто победит, как думаешь? — спросила она, останавливаясь прямо у темного провала двери в подъезд.

— Кто победит, говоришь… — я задумчиво почесал затылок.

Сэнсей и Конрад тогда спорили о том, портят ли деньги людей. Сэнсей утверждал, что да, портят. Что даже самый хороший человек, если на него вывалить мешок с деньгами, довольно быстро превратится в мудака, который забудет старых друзей, и цветные бумажки для него станут ценнее старой дружбы. А Конрад же, напротив, считал, что испортить деньги никого не могут. Только тех, кто и без денег был мудаком. Причем точка зрения Конрада среди публики была не особенно популярной, все старательно поддерживали Сэнсея.

— Подожди, а почему у нас свет горит? — вдруг спросила Ева, посмотрев наверх.

— Ну, может, Лариса дома, — пожал плечами я. — Или Сэнсей нас обогнал.

— Я видела Сэнсея, когда мы уходили, — сказала Ева. — А Лариса предупредила, что сегодня ночевать не придет.

— Ну или может мы забыли свет на кухне выключить, — я поднял голову. Шторы плотно задернуты. А когда мы уходили, еще было светло.

— А может там Француз? — Ева остановилась посреди лестничного пролета, глаза ее блеснули в темноте.

— С чего бы ему там быть? — пожал плечами я. — Ключ я ему не давал, а так он вроде не замечен в тайном заштуканстве…

— Ну он же… как бы сказать… не вполне законопослушный, — почему-то шепотом проговорила Ева. — Вдруг решил тебя на счётчик поставить или…

— Ну да, сделал копию ключей, пока я в тренировался, проник тайно под покровом ночи, — зловещим шепотом проговорил я. — И сидит там паяльник греет уже несколько часов.

— Ну а кто еще может? — Ева поднялась еще на несколько ступенек и замерла. — А вдруг там эта девица, которая по тебе сохнет?

— Которая? — приподнял бровь я.

— Ах, их еще и несколько? — с притворной ревностью возмутилась Ева.

— Хм, — задумался я. — Ну так-то с Агаты станется выкинуть какую-нибудь глупость, конечно…

— Да-да, прикинь, открываем сейчас дверь, а она стоит посреди прихожей, вся в белом, — Ева картинно закатила глаза и положила руку на лоб. — Доргой, я беременна…

— Вот сейчас и посмотрим, — я достал ключи, подсветил себе фонариком и открыл дверь.

— А может мы просто свет забыли… — начала Ева, и тут на из кухни раздался звук двигающейся по полу табуретки, а потом раздались шаги.

— Доброй ночи, ребята, — чуть виноватым тоном сказал Леонид Карлович. — Поздно же вы возвращаетесь…

— Папа! — Ева выдохнула с облегчением.

— И вам доброй ночи, — я скинул кроссовки. — Что-то случилось?