Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 39 – Джордан Проссер

Шкура считает, что это, возможно, комплемент.

– Погодите, вы еще внутри не видели!

Последними подъезжают Аш и Ориана – в спортивных костюмах в тон, на что Джулиан подчеркнуто не обращает внимания. Аш стоит с минуту, держа в руках старую спортивную сумку, разглядывая автобус, любуясь вручную нанесенным трафаретом, провозглашающим имя этого транспортного средства: «Женевьева» (так называлась одна из не слишком звучных баллад с «Пляжей» – Джулиан утверждал, что сочинил ее о какой-то прежней своей подружке). Дальше, в том же стиле, – элементы оформления альбома «В конце», которое Аш уже разработал собственноручно: единственный человеческий глаз, открытый, в обрамлении изящных ресниц, само глазное яблоко украшено разметкой часового циферблата вместе с часовой и минутной стрелками, торчащими из зрачка и показывающими без пяти минут полночь. Аш показал макет оформления остальной банде, пока все зависали в студии, когда никому не доставало энергии предлагать какие-то альтернативы.

Тэмми сочла все это вполне забавным.

– Просто на случай, если и без того не очевидно, что мы употребляем незаконные наркотики, – еще бы, давайте вывесим это на передвижной рекламный щит, – говорит она, заскакивая по ступенькам внутрь.

Внутри «Женевьева» – скорее лимузин, чем общественный транспорт: кожаные кресла с холодильниками для напитков в подлокотниках; королевского размера двухъярусные койки с двойными светонепроницаемыми жалюзи у каждой; коктейль-бар; небольшой винный погребок; три отдельные уборные (одна с душем, одна со спа); и звуковая система по последнему слову техники, включая проигрыватель на подвесе, на котором пластинка не будет колыхаться даже на самой ухабистой дороге. Проигрыватель позлащали полки покупных пластинок, одобренных МТИРК, но Шкура пронес на борт и запирающийся ящик с зачищенным винилом из студии.

Зандер и его младший братец уже расположились на своих местах, сворачивали косяки (Зандер сам выращивал одно растение, как он верил, ультрачистое, и никогда не курил ничего другого), а гастрольный администратор группы на полной ставке Данте складывал усилители в багажное отделение, и зрачки его выдавали пожизненную (и счастливо активную) подсадку на амфетамины. Кроме того, Данте у них играл на саксофоне.

За исключением доморощенной гидропоники Плутосов, запас наркотиков для группы был ответственностью Орианы. В искусственное отделение в дне ее изумрудно-зеленого чемодана было заложено почти три литра Б, разлитого по пятидесяти латунным флакончикам и восьмидесяти пробникам от духов, а также двадцать граммов импортного кокаина, пять перфорированных картонных листов ЛСД, пятьсот граммов марихуаны, десяток листов фентанила, сотня капсул МДМА и триста таблеток каптагона. В ФРВА отчаянно не хватало детской смеси, никогда не доставало пенициллина и существовал вечный дефицит кремниевых чипов, необходимых для работы даже самой примитивной айтишной инфраструктуры. У мошенников из Индонезии и Новой Зеландии имелось сколько угодно способов зарабатывать себе состояния с их судами-невидимками и аквалангами – но классика есть классика не просто так.

* * *

До Аделаиды езды девять часов. Как только «Приемлемые» и свита их размещаются на борту, развесив на спинках свои худи и скинув заплечные сумки, поделили койки и кресла, у Шкуры уходит четыре попытки на то, чтобы выехать со стоянки и не поцарапать автобусную жопу о стенку магазина хозтоваров. Данте приходится вылезать в самую середку утреннего потока транспорта и направлять автобус, маша руками. Но вскоре они уже выкатываются на трассу.