Книга Элис, страница 54 – Александр Лонс

К четвёртой волне платформа раскалилась докрасна. Излучение начало прожигать кожу даже через защиту. Нас осталось двое: я и парень с модифицированными лёгкими, дышащий как паровоз. Он прикрывал мой фланг, пока я перезапускал подавленную нейросеть. Внезапно его броня среагировала на перегрузку – заклинило суставы. Дрон-ликвидатор вонзился ему в горло. Система зафиксировала «смерть», и платформа под ним рухнула в пропасть.

Дроны сменили тактику: теперь это были тени, проецируемые голограммами с реальных киборгов-убийц. Их удары оставляли не раны, но «боль» – нейроинтерфейс бомбардировал мозг сигналами, будто кости ломают по одной. На девятой волне я упал, выплюнув кровь. Излучение выжгло 30 % брони. В визоре замигало: «Критический уровень. Остановить тренировку?»

Но я помнил, как в самом начале моего тут жительства городской хулиган чуть не сломал мне шею. «Слабость – роскошь трупов», – вспомнил я слова моего первого инструктора, отрубив датчики боли через экстренный бэкдор. Встал, чувствуя, как немеют ступни.

Последний дрон был ростом с грузовик, гибрид танка и паука. Его ядро защищала силовая аура. Я рванул к «ядру» плацдарма, вырвав из него стержень энергопитания. Металл обжёг ладони, но это был единственный проводник. Всадил стержень в ауру монстра, замкнув цепь.

Импульсный разряд выжег все системы в радиусе десяти метров. Платформа рухнула, но задание было выполнено: дрон взорвался, не успев коснуться ядра.

Симуляция прекратилась.

Когда меня вытащили, инструктор молча протянул кружку с кофе:

– Ладно, сойдёт. Не ожидал, что выживешь. Рекомендована замена термостойкого покрытия на бронекостюме. Нейрошунт требует перекалибровки после экстремальных перегрузок. К бою готов. Выпей вот.

Я не ответил. Руки дрожали так, что кружка вывалилась и разбилась о пол.

А потом было выпускное испытание, которое я вообще никогда не забуду. Все называли его «обтёской». Никаких парадов, торжественных речей и белых перчаток – только рёв сирен и запах перегретого металла. Когда меня втолкнули в симулятор, ещё верил, что чипы для взлома, пара модифицированных суставов и полученный за время обучения опыт сделают меня королём этой бойни. А уж на симуляторе я покажу высший класс. Наивный идиот.

К финалу я уже не чувствовал запаха горелой плоти – своей или чужой. Испытание бросило меня в подземные резервуары, куда корпорации сбрасывали неудачников. Там, среди ржавых труб и воплей, что звучали как помехи дешёвого радио, я встретил её – женщину с кожей, покрытой анимированными татушками. Её руки были сильны, будто стальные клещи. «Ты – биомусор», – шипела она, пробивая мою броню. Я одним ударом распорол ей грудь, вырвал процессор, и глаза её погасли. Запомнился последний кадр, что она успела передать мне: лицо ребёнка, которого она когда-то носила в утробе, будучи живой женщиной.

Только я выполз на поверхность, инструктор уже ждал. Его дробовик упёрся мне в лоб, но вместо выстрела он сказал:

– Ничего, Сойка, можешь. Теперь ты – удар, а не рука.

Из пятидесяти курсантов жетоны оперативников получили только двенадцать. Когда мне вручали титановый жетон с выгравированным номером и позывным Сойка, инструктор пробурчал:

– Ты выжил только потому, что был упрям, как ржавый болт. В той же пустыне это либо убьёт тебя, либо спасёт. Тебе рекомендовано повышение категории. Импланты успешно синхронизированы с боевыми протоколами. Вот там, в пустыне, всё и увидишь.