Книга Темный флешбэк, страница 122 – Александр Лонс

Но все это великолепие продолжалось недолго. Неожиданно и вдруг разразился жуткий скандал, ты, наверное, слышал. Не мог не слышать. Оказалось, что после длительного употребления этого продукта возникают серьезные побочные явления – кожный зуд, тошнота и рвота, задержка мочи, депрессия дыхания, нарушения сознания, возбуждение, расстройства центральной нервной системы. Это все еще цветочки. Клиентов сильно беспокоили нарушения половой функции, зрительные дисфункции, патологии пищеварения, терморегуляции, водного обмена, сбои в работе сердца, черт знает что. Стали поступать сообщения, что некоторые люди умирали прямо во время активных сеансов. Но самое неприятное заключалось в том, что возникала чудовищная психологическая зависимость. Человек, несколько раз надевший такой шлем, был уже не способен без него обходиться и жить мог только с ним. Если HRO снять, возникала такая ломка, что нарджин отдыхает. Кто сразу тапки отбрасывает, кто с ума сходит, а кто покрепче и посильнее – руки на себя накладывает.

Как всегда бывает в таких случаях, безотлагательно возбудили серию судебных процессов, продукт наш с производства сняли, технологию совсем засекретили и запретили продажи. Прекратилось производство и причиндалов для HRO. Но не тут-то было. Уж очень прилипчивая штука оказалась. Технология производства самого шлема, хоть и секретная вначале, стала утекать, а в некоторых странах начали почти открыто производить эту гадость. А разные примочки и софт мог производить вообще кто угодно. То там, то тут стали возникать подпольные производства и самого HRO, и аксессуаров к нему. Власти их отлавливали, но появлялись новые производители – компоненты-то общедоступны. Началась охота за базами данных нашей бывшей клиентуры. Понятно же, что никто из потребителей HRO не спешил сообщать о себе публично.

RMDF понесла тогда серьезные убытки, но не смертельные. Слава богу, HRO никогда не являлся нашим главным продуктом. Совет директоров объявил, что база данных клиентов HRO уничтожена, но власти посчитали иначе. Началась слежка и бесконечные проверки. Время от времени появлялись сообщения, будто то тут, то там всплывают копии базы данных наших прежних покупателей. Вероятно, кто-то из сотрудников похитил секретные сведения, но кто – неясно, улик не было. Совсем. Власти тогда взяли на подозрение всех тех, кто имел допуск, и начали просеивание. Как я потом узнал, круг подозреваемых сократился до десяти с чем-то человек, ну и, как понимаешь, я оказался в этой компании. Мое руководство мне доверяло и не сомневалось в моей честности и порядочности, совет директоров был за меня, но для копов они не указ.

Вот так обстояли дела, когда меня взяли в аэропорту.

Как я довольно быстро понял, ничего у них на меня не было. Просто во всей компании подозреваемых я самым образованным оказался, а потому – самым подозрительным. Сначала меня по четыре раза в день на допрос таскали, а потом как отключилось все. Сижу-сижу, и не вызывают. Только адвокат приходит. Не беспокойся, говорит, все у тебя в порядке, никаких улик против тебя нет, а дело мы закроем. Вчистую. За невиновностью. А следователь мой как исчез – я понять ничего не мог, – ведь нельзя же дело тянуть до бесконечности, следователи тоже временем связаны. А через тридцать пять дней меня вдруг отпустили. Отдали все отобранные вещи, даже деньги и початую пачку жвачек вернули. На фирме как героя встретили – пообещали вынужденный прогул оплатить – форс-мажор все-таки, контрактом предусмотрена стопроцентная оплата. Но я тогда заметил, что все мои друзья, как ты выразился, вдруг раззнакомились и мне теперь почти никто не звонит, а тем, кому звоню я, стало отчего-то безумно некогда… Когда Марк закончил свой рассказ, наши рюмки давно опустели. Повторный заказ тоже был выпит, и мы просто вертели в руках опустевшие сосуды. Мой друг немного захмелел, став от этого меланхоличным и грустным.