Книга Привратник мифа, страница 68 – Александр Лонс

– Он был чертовски умным мужиком, пока не заболел, Альфонсе Габриэль Капоне, хорошо известный у нас как просто Аль Капоне, – продолжал Алексей. – Придумал многое такое, чем пользуются до сих пор. Ввёл в широкое употребление ручное автоматическое оружие, изобрёл такие расхожие термины, как «рэкет», «крыша» и «отмывание денег»… Ну и внедрил понятие срока годности.

– А чем он болел?

– Нейросифилисом страдал, бедняга, как и вождь мирового пролетариата. В начале прошлого века болезнь эта существовала в очень разных формах, коих было немалое число. Тогда ещё не могли ставить уверенный диагноз, не умели это лечить, а нейросифилис развивался у каждого десятого сифилитика, и причина такой избирательности неизвестна до сих пор. Но это ладно, вернёмся в Чикаго. Рассказывают, будто любимая племянница Аль Капоне однажды пошла за молоком и купила испорченное. Вот тогда-то Большой Аль и придумал закон о сроке годности молока «для безопасности детей и беременных женщин». Ему просто захотелось хапнуть рынок всех молочных продуктов Чикаго, который тогда почти не управлялся. Сказано – сделано. Этот гангстер абсолютно легально прикупил крупный молокозавод, а потом через доверенных лиц в городском совете провёл закон, обязавший всех поставщиков молока маркировать бутылки особым заводским клеймом с указанием срока годности. До того никто нигде так не делал. Ну и вот, а так как соответствующее оборудование было лишь у Аль Капоне, то и стал он монополистом. Фермерам приходилось сдавать молоко лишь на конкретный завод по грабительским ценам. Потом сходный приём использовали другие частные и государственные структуры, но термин укоренился, стал существовать сам по себе. Сейчас срок годности указывают почти на всех продовольственных товарах, разве что для крепких спиртных напитков сделано исключение.

– Забавно, – восхитился я. – Лишнее доказательство созидательной работы мафии. Знаешь, а я к тебе по делу.

– Естественно, иначе бы не пришёл. Давай рассказывай.

– Помнишь, – продолжил я, – несколько лет назад мы собрались у меня дома, чтобы уличить убийцу?

– Такую историю поди забудь[15].

– А ещё там была красивая такая девушка, рыжая, с сума сшедшими глазами.

– Тоже помню, – кивнул Алексей, открывая первую бутылку, – она у тебя тогда детектором лжи работала.

– Сейчас ведьмой в Санкт-Петербурге трудится и в Новоладожском университете преподаёт…

Короче, рассказал я Алексею всё, что со мной происходило в последнее время, за исключением моментов, о которых обещал молчать. Умолчал ещё о нашем странном похищении и последующем чудесном освобождении. Некоторые документы показал, которые в офисе нашёл и с собой взял.

Мой друг задумался, встал, шелестя механическими суставами, и прошёлся по комнате. При этом массировал ладонью лысую голову. Эту привычку он приобрёл давно, ещё до нашего знакомства. По своему прежнему опыту я чётко знал: такие моменты задумчивости ни в коем случае нельзя прерывать, а сидеть надо тихо, лучше абсолютно бесшумно.

– От меня-то чего хотел? – наконец спросил Алексей, возвращаясь за столик.

– Совет нужен. Простой и дружеский. Твой.

– Ты когда-нибудь следовал моим советам?

– Да, – как ни в чём не бывало ответил я. – Регулярно.

– Опять врёшь.

– Ну…

– Не «ну», а никогда ты моим советам не следовал. Всё наоборот делал. Поражаюсь, как тебя до сих пор не убили.