Книга Чмод 666, страница 105 – Александр Лонс

Юлия отключилась, а вместе с ней у меня отключилось всякое желание отмечать свой день. К тому же праздновать сорокалетие — примета дурная. И тут я вдруг понял, что мне надо делать и куда можно пристроить свою Ленку. Хоть и неудобно будет, зато логично. Дело в том, что дядя Ираклий всегда интересовался генеалогией российских дворянских родов, вот на этом и сыграем. Попрошу устроить девушку, пусть выделит ей комнатку в своих хоромах. Хамство, конечно первостатейное, но денег на приличную московскую гостиницу у меня просто не хватало.

На другой день в аэропорту все прошло легко и непринужденно. Это если не считать багажа — Ленка прилетела с большим чемоданом на колесиках. Без проблем удалось нанять какого-то частного «извозчика», мы загрузились и поехали в сторону Москвы.

Когда мы уже приблизились к Окружной дороге, я попросил нашего водителя завезти нас в ближайший супермаркет, дабы купит еды, воды и чего-нибудь выпить. Пока мы отоваривались, а водитель нас смиренно ждал (это сильно подняло цену за проезд, но уж ладно, что было делать), я рассказал подруге историю последних событий. С того самого момента, как мы расстались в кафе на бульваре Сен-Жермен. По вполне понятным причинам я умолчал о своих мистических приключениях, и про Юлию, сказав только, что живу в неиспользуемомофисе, а основным условием моего нахождения там, является строжайший запрет на прием гостей.

— Так что за история с тобой приключилась? — спросил я, когда отредактированные мною новости закончились. Почему-то сама Лена не особенно торопилась с рассказом.

— А, да. Понима-а-аешь… — задумчиво протянула она, — не знаю даже как сказать.

— Вот так и скажи, как все на самом деле было. Меня сейчас вообще трудно удивить чем-либо.

— Мы тогда сидели в кафе, да? Потом тебе позвонили из Москвы, и сообщили… А потом — полнейший провал. Дальше я оказалась в клинике, в Hôpital Pitié-Salpêtrière[17]. Причем я была абсолютно здорова, только не помнила ничего за последние два дня, что пробыла в этой больнице. Знаю обо всем лишь по рассказам других. Ничего не помню! Оказалось, что я бесцельно разгуливала по Люксембургскому саду. Как я туда попала? Не знаю, но мое поведение кого-то насторожило, после чего этот кто-то позвонил в жандармерию. Представляешь? Жандарм оказался вполне душевным малым, решил, что со мной что-то не совсем в порядке, вызвал медиков, и меня отправили в Сальпетриер…

— Почему именно туда?

— Без понятия. Наверное, просто ближайшая больница. Вот, собственно и все. Там я проторчала два дня, а когда пришла в себя, то поняла, что ничего не помню. Два дня как бы исчезли из моей жизни. Врачи говорят, что я в эти дни сидела и тупо смотрела в одну точку. Причем — все слышала и все понимала, и могла выполнять указания и команды. Заправить постель, сходить в туалет, привести себя в порядок… но это как-то бессознательно, что ли. Потом меня еще подержали, провели какие-то исследования, сделали томографию черепа. Ничего не нашли, ничего не поняли и выписали.

— А с каким диагнозом?

— Не знаю, там что-то туманное. Меня бы еще подержали: мною заинтересовался какой-то не то невролог, не то психиатр, но я настояла на выписке. За мной приехали родители. Они всегда в январе гостят у бабушки — приезжают на Новый год и православное Рождество. Чувствовала я себя великолепно, и сама бы прекрасно добралась! Да, при мне не оказалось мобильного телефона, только страховая карточка. По ней-то сразу и опознали меня. Завела новый телефон, поэтому ты и не мог мне дозвонится. Я еще посидела некоторое время дома, и когда все утряслось, то захотела к тебе в Москву. Бабушкадала денег. Вот и все.