Книга Протокол «Вторжение», страница 103 – Виктор Корд

— Готов, — я тяжело дышал. — Папа в банке.

Граф Морозов смотрел на контейнер с суеверным ужасом.

— Ты самый опасный человек в Империи, Бельский. Ты держишь в кармане апокалипсис.

— Я держу в кармане единственное оружие, которое может нас спасти.

В этот момент заговорила рация Доминика.

Шифрованный канал Инквизиции пробился сквозь помехи.

«…Докладывает пост наблюдения "Запад". Видим движение. Колонны Гвардии покидают Кремль. Они отступают к казармам. Меньшиков… Меньшиков бежал. Повторяю, Губернатор покинул резиденцию на частном конвертоплане. Курс — восток.»

— Крыса бежит с корабля, — усмехнулся Клин, который лежал на носилках в углу (медики накачали его морфием, но он отказывался спать).

— Он летит к азиатам, — сказал я. — В Доминион. Надеялся получить убежище.

— Далеко не улетит, — Доминик поднял рацию. — Борт Меньшикова в зоне поражения ПВО?

«Так точно, Ваше Святейшество. Но у него коды "Свой". Системы его не атакуют.»

Доминик посмотрел на меня.

— Твой «Левиафан» уничтожил азиатскую базу. Ты можешь достать его?

— У меня нет ПВО такой дальности. Но…

Я посмотрел на Катю.

— Меньшиков летит на востоке. У него в голове наверняка каша из страха и паники.

Волонская поняла меня без слов.

Она подошла к карте.

— Я могу его достать. Не ракетой. Страхом. Если я войду в резонанс с пилотом его конвертоплана…

— Сделай это, — кивнул граф Морозов. — Это будет справедливо.

Катя закрыла глаза. Диадема на её лбу вспыхнула.

Она не кричала. Она просто сосредоточилась.

Она послала импульс чистой паники. Не Меньшикову. Пилоту.

Она заставила пилота увидеть прямо по курсу не чистое небо, а скалу.

Через минуту рация Доминика ожила снова.

«…Визуальный контакт. Борт Меньшикова совершил резкий маневр уклонения. Сваливание в штопор. Высота падает… Удар. Взрыв. Цель уничтожена. Подтверждаю гибель предателя.»

В бункере повисла тишина.

Война за Москву закончилась.

Предатель мертв. Азиаты отброшены. Вирус пленен.

Но радости не было.

Я посмотрел на свою мертвую руку. На изможденные лица друзей.

Мы заплатили высокую цену.

И через 30 дней нам предъявят новый счет.

— Что теперь? — спросила Рысь.

— Теперь мы будем лечиться, — сказал я, вставая. — И строить.

Я повернулся к графу Морозову.

— Петр Алексеевич, ваши заводы. Мне нужны они все. Полная мощность.

— Доминик, мне нужен доступ к архивам Инквизиции. Всё, что у вас есть по Предтечам и космосу.

— Инга… нам нужно восстановить руку. Я не могу воевать одной левой.

— Протез? — спросила она.

— Нет. Синтез. Модуль может вырастить новую. Лучше прежней. Из тех материалов, что мы добыли на Урале. Из плоти, стали и магии.

Я подошел к выходу из бункера.

Там, наверху, вставало солнце. Настоящее, не цифровое.

— У нас тридцать дней, чтобы превратить эту планету в крепость. Иначе то, что мы пережили сегодня,покажется детским утренником.

Понравилось? Подписывайтесь, добавляйте в библиотеку и ставьте лайки! Это ускоряет выход проды!

Операционная в подвале уцелевшего крыла Особняка напоминала цех по сборке высокоточной электроники, в который по ошибке завезли мясника.

Я лежал на стальном столе. Модуль «Прометей», подключенный к аварийным генераторам, нависал надо мной, его манипуляторы, оснащенные лазерными скальпелями и инжекторами био-полимера, тихо гудели.

Инга стояла рядом. Её лицо было скрыто за стерильной маской, но я видел, как дрожат её руки. В одной она держала ампутационную пилу.