Книга Протокол «Вторжение», страница 32 – Виктор Корд

— Статус?

— Мост перекрыт. Вижу блокпост Гвардии. Тяжелая техника, магические сканеры периметра. Они проверяют всех, кто едет в Пустоши. Ищут контрабанду и беглых должников.

— Нас будут искать особенно тщательно, — я потянулся к панели управления активной маскировкой. — Юсуповы наверняка разослали ориентировки на «черный поезд террористов».

Я нажал кнопку интеркома.

— Экипаж, боевая готовность номер два. Клин, турели в режим сопровождения, но огонь не открывать без команды. Рысь, вниз, в машинное отделение, и не высовывайся. Инга… как ты там?

— Жива, — голос Инги из лазарета был слабым, но в нем слышалась сталь. — Я подключилась к системе РЭБ. Готова глушить их связь, если начнут задавать лишние вопросы.

Мы приближались к мосту через Волгу. Это была граница. Рубикон.

За рекой заканчивалась Центральная Россия и начинались Дикие Земли. Там законы Империи были лишь рекомендацией, а реальная власть принадлежала тем, у кого калибр больше.

Впереди, в тумане, возникли огни блокпоста. Бетонные доты, шлагбаумы, вышки с прожекторами. На путях стоял бронепоезд Гвардии — старый, неповоротливый «Витязь», по сравнениюс нашим «Левиафаном» выглядевший как трактор рядом с спорткаром.

На семафоре горел красный.

— Вызывают на связь, — сообщила Катя. — Частота военная.

— Соединяй.

Экран мигнул, и на нем появилось лицо офицера. Усталое, небритое, с тяжелым взглядом человека, который слишком долго служит на границе с адом. Полковник.

— Неизвестный состав, — прохрипел он. — Вы входите в режимную зону. Идентификатор не читается. Приказываю остановиться для досмотра. Заглушить реактор, экипажу выйти на насыпь с поднятыми руками. В случае неподчинения открываем огонь на поражение.

Клин в рубке хмыкнул, положив руку на гашетку пулеметов.

— Поговорим с ним? Или сразу снесем шлагбаум?

— Мы не воюем с армией, если в этом нет необходимости, — я включил микрофон.

— Говорит борт «Ковчег», — мой голос, измененный синтезатором, звучал ровно. — Мы следуем транзитом по спецзаданию. Код допуска: «Омега-Зеркало-7». Проверьте по базе Тайной Канцелярии.

Полковник нахмурился. Он явно не ожидал услышать коды такого уровня.

— «Омега»? У меня нет информации о проходе спецтранспорта.

— Это потому что он спецтранспорт, полковник. Меньше знаешь — лучше спишь. Открывайте семафор. У нас груз класса биологической опасности.

Это была блеф-карта. Но в Империи бюрократия и страх перед секретными службами часто были сильнее, чем инструкции.

Полковник колебался. Я видел, как он смотрит на наш поезд. Черный, хищный силуэт, отсутствие маркировок, странное марево вокруг корпуса (работа стелс-поля). Он понимал, что мы — не простые контрабандисты.

— Ждите. Я должен запросить подтверждение из Москвы.

— У вас две минуты.

Я отключил звук.

— Катя, — я повернулся к менталистке. — Твой выход.

— Ты разрешаешь мне использовать Дар? — она удивленно приподняла бровь.

— Я разрешаю тебе подтолкнутьего к правильному решению. Аккуратно. Без выжигания мозгов. Просто… намекни ему, что звонить в Москву — плохая идея. Что лучше пропустить эту проблему мимо, чем стать ее частью.

— Снизь уровень блокировки диадемы до 10 %.

Я ввел команду. Обруч на её лбу перестал пульсировать угрозой.

Катя закрыла глаза. Её пальцы легли на виски.

Я почувствовал, как воздух в рубке стал плотным, тягучим. Это была не боевая магия, это было искусство внушения.